Платит проигравший - Михаил Март

Кабинет лейтенанта, куда меня доставили на моей же машине, выглядел не больше моего. Пара стульев, стол, залитый чернилами, грязные стены, не мытое годами окно и сам хозяин со своим помощником, без которого он шагу сделать не мог.

Увидев меня. Рик Харпер кивнул на стул.

Он напоминал конторскую крысу. Длинный, костлявый, с лысой головой, которую, очевидно, полировал бархоткой, и коротким, вмятым в череп носом. Ничего общего с полицейским, какими принято их представлять себе, когда речь идет об очделе по расследованию особо тяжких преступлений. Лейтенант сидел зг столом, вонзая лошадиные зубы в бутерброд, а его помощник-детектив Элиот Паркинс стоял, облокотившись на подоконник, и сверлил меня ядовитыми глазками. Лейтенанта еще можно принять за добро го дядюшку, если не давить ему на мозоли, но Паркинс другое дело. Он был маленького роста и носил ботинки на высоком каблуке, весил минус сто фунтов и разговаривал как телеграмма скупца. Головастый тип с большим опытом, он мог проследить за брошенной в Тихий океан щепкой от Золотых ворот до берегов Новой Зеландии и ни на секунду не выпустить ее из виду. Душевности в нем было не больше, чем в веревке палача.

Я сел напротив лейтенанта, положив шляпу на колени и изображая из себя невинную овечку.

– Привет, сыщик. Давно не виделись.

– Привет, лейтенант. Я чуть не прослезился, когда твои ребята сказали, что ты соскучился по мне.

– Давай договоримся сразу. Ты много знаешь, я много знаю. Не будем вести протокол допроса, а устроим обмен мнениями. Идет?

– Мягко стелешь.

– Спать придется жестко, если будешь кочевряжиться. Знаю я тебя, остряка. Сегодня не тот случай.

– Обмен мнениями? Я соблюдаю старомодные принципы. Моя работа заключается в сборе информации, а не в ее распространении.

Харпер вытер рот рукавом и сделал глоток кофе из бумажного стаканчика.

– На кого работаешь, голубок?

– Извечный вопрос, и все тот же ответ. Согласно уставу о частном сыске, я не могу разглашать имени клиента без его на то согласия. И не надо прибегать к шантажу и запугиванию, что ты лишишь меня лицензии. Все это мы уже проходили. Выкладывай, что у тебя на меня есть, а я решу, как мне выкручиваться.

Лейтенант нахмурился. Я знал, что он любит бить исподтишка и был готов к его атаке. Стоит дать слабинку, он собьет с ног и затопчет.

– Хочешь доказать мне, что ты стреляный воробей? Слишком много в тебе гонора. О'кей. Начну я, но заканчивать придется тебе, и если мне не понравится конец, пеняй на себя. В данный момент на вскрытии находится труп мужчины, обнаруженный в Камер-Холле. Есть основания предполагать, что ты замешан в этой истории.

– Основания подождут. Как вы нашли труп?

– Анонимный звонок.

– В котором часу?

Лейтенант взглянул на Паркинса, тот сухо отстучал:

– Четырнадцать сорок пять.

В это время мы с Хэйзл находились в пути к Камер-Холлу, она звонить не могла. Звонивший рассчитывал, что меня накроют в доме. Если так, то понятно, почему смылась Хэйзл.

– Каким же образом вы вышли на меня? Опять ответил Паркинс:

– Тебя и твою машину запомнил местный пастух.

Харпер добавил:

– Не так часто интересуются Камер-Холлом.

– Угу, -согласился я, пытаясь наскоро сварить что-нибудь в котелке.

– Что скажешь?

– Брыкаться не стану. Был я в Камер-Холле, видел труп, но добавить к этому мне нечего.

– Пришел, увидел, пожал плечами и ушел. Так? Не будь идиотом, речь идет об убийстве.

– Допустим. При чем здесь я?

– Нет, ты только взгляни на него! Ему льют в рот кипяток, а он писает ледяными кубиками…

– В этом все дело. Труп был ледяным к трем часам дня, когда я прибыл в Камер-Холл. Парня ухлопали за сутки до моего появления.

– Вскрытие покажет, – телеграфировал Паркинс от стены.

– О'кей! Если я ехал ухлопать его, то обошелся бы без местного ковбоя и сам нашел свою жертву, а не светил бы на дороге. К тому же в груди покойничка убийца забыл пулю двадцать пятого калибра, а я пользуюсь тридцать восьмым.

Сказав это, я осекся. До меня дошел смысл всей затеи, но с большим опозданием. Я попался на гнилой крючок. Не успел я привести свои мысли в порядок, как в кабинет вошел один из моих конвоиров и бросил на стол сумку Хэйзл.

– Нашли в его машине.

Харпер расстегнул ее и высыпал содержимое на стол.

– Вот и нужный калибр. Отнеси на экспертизу, Леви.

Сержант достал из шкафа пластиковый пакет, взял револьвер двумя пальцами за ствол и, упаковав, вышел, унося доказательство моего участия в грязной заварухе. Лейтенант что-то говорил Паркинсу, а я под его бубнеж промывал свои мыслишки. У меня взмок лоб. Как можно упустить из виду сумку с оружием? Мне ее подбросили, а я купился. Теперь все выглядит не так, как я успел себе нарисовать.

– Ну что скажешь, сыщик?

– Сумку мне подкинули…

Харпер покатился со смеху, чуть не потеряв верхнюю челюсть, однако успел подхватить ее большим и указательным пальцами и водворить на место.

– Так бойко начал и так глупо кончил. Нет, так дело не пойдет. Ее «кадиллак» тоже подбросили к твоей конторе? Пастух не одного тебя видел. Хватит вилять. Начинай свою песню снова, и лучше, если она начнется с Хэйзл Кейлеб.

– О'кей. Вначале я подумал, что она пришла потаращиться на меня, но, как видно, примеривалась. Ей удалось выбить меня из колеи и взять вожжи в свои руки.

Я начал рассказывать сегодняшнюю историю, не вдаваясь в некоторые подробности, а Харпер ковырял зубочисткой в дупле и довольно кивал головой, как учитель отстающему ученику, который вдруг стал подавать надежды. Закончил я на исчезновении Хэйэл.

Теперь лейтенант выглядел не так, как поначалу-готовым заключить меня в объятия. Лицо его стало жестким, будто раз и навсегда вырезанным из дубового бревна.

– Ты уверен, что убили именно Кейлеба?

– А разве вы этого не знали?

– У него на лбу не написано, а нам в голову не пришло спросить у трупа его имя. Худшая сторона этого дела даст тебе по морде и вряд ли ты выкрутишься.

– Отпечатки пальцев на револьвере – еще не доказательство.

– Спусти пар. Больно прыткий. Если я тебе поверю, этого мало. Алиби ты, конечно, не имеешь.

– Сам знаешь. Я не могу ради этого купить себе жену. При моей работе алиби требуется круглосуточно. Не напасешься.

– А надо бы. Если даже предположить, что Хэйзл Кейлеб убила своего мужа, а потом решила подставить тебя, то кто в таком случае убил ее?

Я подпрыгнул на стуле.