Дорогие девушки - Фридрих Незнанский

8

В тот вечер он чувствовал себя скверно. С утра болела голова. Мигрени мучили его часто, но обычно к вечеру они проходили. Но в тот день боль лишь усилилась с закатом.

Сначала он просто ходил по квартире из угла в угол, не находя себе места. Потом, не в силах больше терпеть боль, надел куртку и вышел на улицу.

Здесь он увидел причину своей затяжной мигрени — мелкий, противно моросящий дождь. Он натянул на голову капюшон и пошел по тротуару, диковато поглядывая на редких прохожих, лица которых казались ему отвратительными. Он сам не заметил, как дошел до парка.

Здесь он свернул в аллею и побрел дальше. Ему было все равно, куда идти. Лишь бы не стоять на месте и хоть немного отвлечься от головной боли, притупить ее движением.

Он несколько раз пересек парк из конца в конец. Потом прошел его по кругу. Людей здесь почти не было. Даже выносливых бабок, которые сутками напролет сидят на скамейках, обмывая косточки родным и знакомым, омерзительный, зарядивший с самого утра холодный дождь разогнал по домам.

Парк был темен, мокр и пуст. Он бродил по нему кругами уже минут сорок, а боль все не утихала. Наконец, он почувствовал себя уставшим и решил присесть и передохнуть. Остановившись посреди детской площадки, он повертел головой, выискивая подходящее укрытие. Такое укрытие здесь было всего одно — маленький сказочный домик с треугольной крышей, декоративной трубой и резным крылечком.

Он направился к домику, вжав голову в плечи.

Подойдя к домику, он вдруг увидел, что внутри горит едва заметный огонек.

— Что за черт, — с досадой пробормотал он. Болезненно поморщился и добавил: — Неужели и здесь не будет покоя?

Некоторое время он стоял перед домиком, не зная, на что решиться — войти или убраться восвояси. Наконец, сказал себе — «а, будь что будет» и шагнул на крыльцо.

— Эй, — окликнул он, остановившись на пороге. — Кто здесь?

— Я, — ответил ему чей-то слабый голос.

Голос был явно женский, и он почувствовал некоторое облегчение. Нарваться на агрессию какого-нибудь подвыпившего амбала ему не хотелось, хотя после многолетних тренировок и упражнений с «железом» он мог бы совладать и с самым крепким амбалом.

— Я хочу укрыться от дождя, — сказал он как можно дружелюбнее. — Не помешаю?

— Нет, входите.

Он вошел в домик, прошел к темному окошку и сел на скамейку. В нос ему ударил запах сигаретного дыма, и он поморщился.

— Что вы здесь делаете? — спросил он.

— Думаю, — ответил женский голос.

— О чем?

— Как лучше это сделать.

— Сделать что?

Последовала пауза, и вслед за тем спокойный голос произнес:

— Покончить собой.

На миг он забыл даже о головной боли.

— То есть… вы хотите умереть? — удивленно спросил он.

— Хочу, — ответила девушка. — За этим я сюда и пришла. А вы мне помешали.

— И как вы собирались это сделать? — спросил он с любопытством (в нем проснулся профессиональный интерес).

Тогда девушка наклонилась к нему и протянула руку. В руке ее был какой-то предмет. Он хотел прикоснуться к предмету, но она отдернула руку.

— Не трогайте, можете порезаться!

— А что это?

— Бритва, — ответила она. И пояснила: — Опасная бритва. Трофейная. Когда-то она принадлежала моему деду. Сегодня днем я наточила ее. Теперь она очень острая.

Он почувствовал что-то вроде страха. А что, если эта сумасшедшая, ударит его бритвой? В темноте он даже не сможет увернуться. Нужно встать и убраться подальше от домика, но как это сделать? Если она поймет, что он встает, она может ударить его бритвой. В живот… А может быть, в бедро…

Он поежился.

— Не понимаю, зачем вам это? — спросил он, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— Я собиралась забраться в домик и перерезать себе вены, — ответила девушка. Помолчала и добавила: — Мне больше незачем жить.

Он подумал, что она шутит, но на всякий случай слегка придвинулся к выходу и, чтобы заглушить звук движения, сказал:

— Резать вены нужно в теплой ванне, неужели вы этого не знали?

— Зачем? — поинтересовалась девушка.

— Чтобы кровь не свернулась.

— Спасибо, — сказала она абсолютно серьезным голосом. — Теперь буду знать. Может быть, есть еще какие-нибудь нюансы?

— Есть. Резать запястье нужно не поперек, а вдоль. Там располагается артерия. Если вы порежете поперек, ничего не получится. Кровь немного покапает и остановится. Потом ваши порезы увидит какой-нибудь милиционер и отвезет вас в психушку. Этим все и кончится.

Девушка молчала. Должно быть, она была удивлена.

— А… откуда вы все это знаете?

— Я думал, что это все знают, — ответил он. — Об этом же в каждом фильме говорят.

— Я не смотрю кино.

Он еще немного продвинулся к выходу.

— Почему?

— Просто не люблю, и все. В кино все врут.

Он попробовал разглядеть в темноте ее лицо, но у него ничего не вышло.

— Я и записку в карман положила. Хотите прочту? — И она процитировала по памяти, не дожидаясь разрешения: — В моей смерти прошу никого не винить. Я ухожу из жизни добровольно, потому что меня все задолбало. Всем привет!» Ну как вам?

— Лаконично, — ответил он. — А почему вы решили убить себя? У вас что-то случилось?

— Случилось, — ответила она. — Меня бросил парень. Ушел к моей лучшей подруге.

Он усмехнулся, но тут же, боясь, что девушка расценит усмешку по-своему, сказал абсолютно серьезным голосом:

— Но ведь можно найти другого парня.

— Можно, — неожиданно легко согласилась она. — А также подругу и родителей. А в придачу и квартиру.

— А ваши родители, они…

— Погибли, — договорила за него девушка. — В автокатастрофе полтора месяца назад. А после похорон ко мне домой заявилась тетка и объявила, что квартира, в которой я жила с рождения, принадлежит ей. И показала бумаги. С ней были судебные приставы.

— Да, дело дрянь, — сказал он, одновременно еще чуть-чуть придвинувшись к выходу.

Он по-прежнему не мог разглядеть в темноте лица девушки.

— Ну а вы? — спросила девушка. — Вы что здесь делаете?

— Просто шел мимо.

— Шли мимо? В темноте, через парк? — Она нервно хихикнула. — Да вы здесь уже час ходите. Это ведь вы бродили под фонарями — там, возле киосков?

— Может быть, — сказал он, едва скрывая досаду. Ему неприятна была сама мысль о том, что кто-то может за ним незаметно наблюдать. Он даже передернул плечами.