Танец семи вуалей - Наталья Солнцева

Оленин тяжело вздохнул, исподлобья глядя на мнимого пациента. Уже ясно, что тот явился на сеанс не с целью разобраться в своих комплексах, а ради тесного общения. Вблизи многое становится понятным.

– Я устал повторять, что никого не убивал…

– За что вы уволили Марину?

– За нерадивость. Она была неряшлива и забывчива. Не умела толком вести журнал посещений. Я терпел, надеялся приучить ее к порядку. Увы! Девочка оказалась непригодной к нормальной работе.

– Она тоже была влюблена в вас?

– Полагаю, да…

– И вы не воспользовались ее чувствами, чтобы склонить к сексу?

– У вас пунктик с сексом! – вскипел доктор. – Вам следовало бы продолжать лечение.

– Врачу, исцелися сам! – парировал Лавров.

Оленин насупился и промолчал.

– Снимите с меня наручники, – попросил он через минуту. – Я не убегу, обещаю.

– Простите, нет.

– Идиотизм какой-то… – пробормотал доктор, шевеля затекшими кистями. – Полнейший абсурд!

– А чем вам не угодила Настя Яроцкая?

– Тем же, что и две ее предшественницы. Нерадивостью.

– Вам трудно угодить.

– У меня сложный характер, – признал Оленин. – И повышенная требовательность. Я предупреждал об этом каждую из девушек, но они захотели попробовать. Свои придирки я компенсировал хорошей зарплатой. Надеюсь, они не в обиде…

Он осекся, осознав цинизм своих слов.

– Вы пощадили Яроцкую или просто не успели с ней расправиться? Убийство требует подготовки. Вам не хватило времени?

– Слава богу, хоть Настя жива! Это говорит в мою пользу.

– Ошибаетесь, – возразил Лавров. – Настя уехала в другую страну и стала недосягаемой для вас.

– Вы не там ищете…

– Что вас привело в этот подвал?

– Меня не тянуло на место преступления, если вы об этом, – раздраженно ответил пленник. – Повторяю, я искал Айгюль… чтобы поговорить. Я следил за ней…

– Зачем?

– Я уже говорил: в какой-то момент мне пришло в голову выяснить, где она живет. Я отправился следом… она долго петляла, пока я не потерял ее. Так повторялось пару раз…

– Айгюль ходила пешком? Не пользовалась такси или собственной машиной? – удивился Лавров. – Она ведь довольно состоятельна, если ей по карману ваши сеансы.

– Пациенты порой ведут себя неадекватно… у них особая логика, продиктованная бредовыми внутренними установками. В общем, мои попытки раздобыть ее адрес провалились. Потом меня избили… Айгюль перестала посещать сеансы, но крутится рядом с моим офисом… Вот я и решил поговорить с ней.

– Ну да… если гора не идет к Магомету… Насколько мне известно, вы гарантируете инкогнито вашим посетителям. По их желанию. Нет?

– Профессиональная необходимость вынуждает, – заявил Оленин. – Люди часто отказываются от помощи психоаналитика из-за страха, что их объявят сумасшедшими. Это может отразиться на их репутации, карьере, семейных отношениях. Они до последнего скрывают свои проблемы. В таких случаях болезнь может зайти слишком далеко… и стать необратимой.

– В самом деле? Вы сами-то обращались за помощью?

Доктор отвернулся и направил свой взгляд в темный угол, где лежал труп. Ужасный запах усиливал трагикомизм ситуации. Не верилось, что все это всерьез – скелет, наручники, допрос. Чем может закончиться подобная сцена? Арестом? Смертью? Безумием? Пробуждением в собственной постели или на больничной койке?

– Что вы собираетесь сделать со мной? – угрюмо спросил он.

– Пока не решил, – честно признался Лавров. – Ваша участь зависит от вас более, чем от меня. Будьте откровенны, и я это учту.

– Вы загнали меня в угол…

– Боюсь, вы сами постарались.

Оленин вяло выругался. Он устал, у него болела спина от неудобной позы. Желудок свело от мерзкого зловония. Еще час в этом жутком подвале он не выдержит.

– Что вы хотите услышать? Признание в убийстве? Извольте…

Почему-то долгожданное предложение не обрадовало Лаврова.

– С какой стати вам пришло в голову следить за пациенткой? Вы и раньше так поступали?

– Нет… Айгюль – особый случай. Исключение.