Загадка последнего Сфинкса - Наталья Солнцева

«Мерседес» миновал церковь и остановился у дверей с полукруглым козырьком и табличкой «Студия П. А. Баркасова».

– Припаркуйся где-нибудь и жди, – велела Астра водителю. – Будем выходить, подъедешь. Я позвоню.

Карелин продолжал сидеть в машине с застывшим невидящим взором.

– Что с тобой? – наклонилась к нему Астра. – Уснул с открытыми глазами?

– А?

В первую секунду он, ничего не соображая, глядел на странную женщину в нелепом наряде, без парика, небрежно причесанную…

– Приехали! – засмеялась она. В ее черных зрачках прыгали чертики.

Астра! Баркасов! Картина… Кнопф… Сфинкс… убийства… — короткими вспышками высветилось в сознании Матвея. Он вздрогнул и очнулся, ожил.

Баркасов встретил гостей в маленьком прохладном холле, один угол которого занимала вешалка, другой – жесткие кожаные диваны, и повел к себе в кабинет. Там у стены на стульях стояла картина.

– Ну-с, сразу, как говорится, возьмем быка за рога, – посмеивался артист, пропуская «коллекционера» вперед. – Фернанд Кнопф, «Ласки»! – тоном фокусника, готового вот-вот выпустить из рукава стайку голубей, произнес он.

Астра издала слабый возглас – то ли вздох, то ли стон – и замерла, припав взглядом к полотну. Матвей оторопело стоял, не понимая, что ему следует делать. Проконсультироваться по дороге сюда он не успел и теперь молча, делая вид знатока живописи, изучал картину.

На ней были изображены молодой мужчина, скорее даже юноша с копьем и… сфинкс с женским лицом и туловищем леопарда. Сфинкс прильнул к юноше, а тот смотрел куда-то вдаль. Позади этой пары простирался скудный пейзаж и виднелась стена, испещренная какими-то знаками.

«Этого еще не хватало! – подумал Карелин. – Что за нашествие мерзких тварей?!»

Баркасов истолковал выражение его лица как сомнения в качестве копии и пустился расхваливать работу, выполненную, по его словам, неизвестным, но на редкость талантливым художником.

– Отличить такую искусную копию от оригинала сможет только хороший эксперт, – говорил он. – А вы будете любоваться изысканной символикой и тонким колоритом картины, ее удивительными образами. Ведь кисть неведомого мастера повторила все в точности… словно отразила в зеркале творение Кнопфа!

– Да, однако это все же подделка, – вяло сопротивлялся «коллекционер».

Артист воздел руки к потолку с пострадавшей от времени лепниной.

– Можно подумать, вы приобретаете картину для Лувра или галереи Уффици! – с комичной гримасой произнес он. – Или собираетесь выставлять ее на престижный аукцион!

Астра прыснула, прикрывая губы рукой. Матвей сердито кашлянул.

– Да и цена на подлинник была бы запредельная, – продолжал агитацию Баркасов. – А вы, смею предположить, не Рокфеллер.

– Истинный ценитель сразу заметит, что…

– Где вы видели истинных ценителей? – перебил артист. – Времена братьев Третьяковых канули в Лету. Или вы принимаете у себя исключительно отпрысков аристократических фамилий?

– Нечто в этом роде… – неопределенно выразился Матвей.

– Тем более! – расплылся в слащавой улыбке Баркасов. – Кнопф, кстати, сам был из австрийских аристократов. Его отец служил судьей в Брюгге. Там до сих пор сохранилась фамильная гробница, на которой можно разглядеть герб с грифоном. Художник считал грифона личным символом. Он обожал изображать мистических существ на своих картинах.

– А почему здесь сфинкс сам на себя не похож? – блеснула эрудицией Астра. – У него должно быть тело льва!

Комик тщательно изучил предмет обсуждения и не ударил в грязь лицом.

– Кнопф написал… э-э… женскую ипостась сего монстра, на античный манер. У сфинкса, как видите, лицо женщины – сестры художника Маргарит. А тело леопарда в средневековой символике выражает вожделение. Женщина-сфинкс приникла к юноше Эдипу, поставила его перед выбором: наслаждения или власть.

– Юноша тоже похож на… Маргарит, – заметил Карелин.

– Совершенно верно! – обрадовался артист. – Юноша – андрогин, его преодоленная сексуальность позволяет ему близость с женской красотой, без боязни поддаться соблазну. Добродетель и порок имеют одно лицо. Как не запутаться? Трагедия Эдипа проистекает из поверхностного восприятия жизни и отражает трагедию человека так такового, который, не умея или не желая познавать свои истоки, обречен на ошибки и страдания.

– Эдип разгадал загадку Сфинкса и стал царем Фив, – сказала Астра. – Но это его не спасло. Потому что собственная тайна Эдипа так и осталась за семью печатями.

Баркасов перевел удивленный взгляд с картины на нее, покачал головой.

– А вы интересно мыслите, – уважительно произнес он. – Искусство – это же откровение, которое один человек передает другому на уровне… духа.

– Перейдем к прозе жизни, – вмешался в их философскую беседу Матвей. – Сколько стоит эта копия? Я начинающий собиратель живописи и пока не усвоил все нюансы и тонкости сего почетного и… гм… весьма разорительного занятия.

– Напротив, прибыльного! Приобретение предметов искусства считается лучшим вложением капитала. Впрочем, вы правы, пора поговорить о цене. Она невысока, если учесть…

– Сколько? – потеряла терпение Астра.

Картина ей понравилась, и она решила купить ее, даже если «коллекционер» заартачится. В конце концов, она попросит денег у отца. Потом, спустя годы, они с Карелиным будут сидеть у камина и под треск поленьев любоваться сфинксом и юношей с лицами сестры Кнопфа Маргарит… и вспоминать дело об убийце, который посылал своим жертвам странные загадки.

Как-то само собой пришло понимание, что расследование завершается, а их с Матвеем личная история будет иметь продолжение.

Баркасов назвал сумму. Не такую большую, чтобы торговаться, но и не маленькую.

– Мы берем! – безапелляционно заявила Астра, не дав «коллекционеру» и рта раскрыть. – Пока оставим задаток, а остальное господин Карелин привезет через пару часов.

Тот состроил кислую мину и послушно кивнул. Берем так берем.

Баркасов просиял. Он не надеялся завершить сделку настолько легко и быстро.

– Один вопрос, – Астра повернулась к артисту с обворожительнейшей улыбкой. – Кто этот ваш приятель, который продает копию?

– Он просил, если возможно, не называть имени, – замялся комик. – Ему неловко распродавать наследие отца, но в жизни бывают сложные ситуации… безденежье. Знаете, творческие люди не застрахованы от кризисов, и…

– Кто он? Мы вслепую покупок не делаем.

Баркасов смутился, отвел глаза и пробормотал:

– Скульптор Феофан Маслов.