Последнее дело Даймонда - Питер Лавси

– Точно он? По телевизору он казался выше.

– Да, – кивнул сын. – И он вполне высокий.

– Пожалуй, ты прав.

Профессор Джекман оживленно беседовал со стоящими рядом людьми. С черными усами, быстрым взглядом, энергично жестикулирующий во время речи, он больше походил на гондольера, торгующегося из-за платы, чем на ученого. Мне захотелось подойти и послушать, о чем он говорит. Но я робела при мысли, что придется прервать его, чтобы назвать себя и познакомить с сыном.

Когда возможность поговорить со спасителем наконец представилась, Мэтью тоже смутился и не спешил приближаться. И чтобы потянуть время, сказал:

– Сейчас у него волосы торчат сильнее, чем тогда. Хотя в тот раз он, конечно, намок. И был без пиджака.

– А пиджак-то сшит на заказ, – пробормотала я. – Модный мужчина.

– Я тоже, – буркнул Мэт.

– Вон женщина разносит апельсиновый сок. Пойдем посмотрим, для всех или нет.

Мы не успели сделать и двух шагов, как меня взяли за руку. Повеяло жаром, послышалось звякание металлических украшений. Нас отыскала Молли Эйбершо.

– Вы собрались не в ту сторону, дорогие. Он вон там. Прекрасно выглядишь, Мэт. Пойдемте, я вас познакомлю.

Молли прокладывала дорогу, а мы следовали за ней, как пехотинцы за танком. Люди вокруг профессора внимательно слушали его рассуждения.

– Профессор Джекман?

– Да. – Прерванный на полуслове, он повернулся и удивленно поднял брови.

– Меня зовут Молли Эйбершо. Вчера мы разговаривали с вами по телефону. Я из «Ивнинг телеграф».

– Мне казалось, я дал вам ясно понять, что мне больше нечего сообщить прессе.

Танк, хотя физически замер, во всех остальных смыслах атаку продолжил.

– Не волнуйтесь, профессор. Я не собираюсь добиваться от вас информации. Только хочу кое с кем познакомить. Хотя это скорее воссоединение, чем знакомство. Помните юного Мэтью? – Молли положила ладонь Мэту на плечо, словно профессор мог его не узнать. – Что ты хотел сказать своему спасителю?

– В этом нет необходимости, – произнес Джекман, прежде чем сын успел открыть рот.

– А это его мать, миссис Дидриксон, – продолжала журналистка. – Они специально пришли, чтобы познакомиться с вами.

– В чем дело, Грег? – спросил лысый мужчина с бабочкой. – Настигло прошлое?

Молли, вцепившись как тигрица в плечо Мэта, подтолкнула его к профессору и шепнула мне:

– Останьтесь сзади, миссис Дидриксон.

– Профессор, будьте любезны, взгляните сюда, – раздался чей-то голос.

Блеснула вспышка. Этого никто не ждал, кроме фотографа и Молли Эйбершо. В толпе я не заметила человека с фотоаппаратом. Меня охватила злость. Получалось нечто вроде засады, и мы с Мэтью выглядели участниками заговора.

– Какого черта? – возмутился профессор Джекман.

– Замрите. Еще один кадр, – попросил фотограф, высокий бородатый парень в красной рубашке.

Джекман действовал быстро: шагнул к стенду, за которым стоял фотограф, схватил его за запястье и потребовал открыть аппарат и засветить пленку.

– Не могу.

– Не можете вы, смогу я. – Он потянулся к фотоаппарату.

– Вы сломаете!

– Тогда делайте сами.

– Вы не имеете права! – возмутилась Молли Эйбершо.

– Вношу поправку: права не имеете вы. – Джекман не ослабил хватки, продолжая держать фотографа за руку. – Какие же вы наглые, ребята. Здесь встреча с мистером Хьюзом, а не футбольный матч.

Фотограф надавил на защелку и открыл крышку аппарата.

– Теперь выньте пленку и дайте мне, – велел профессор. Он положил кассету в карман и обвел взглядом любопытных: – Инцидент исчерпан. – После чего повернулся к своим собеседникам.

Он стоял к нам спиной. Ни я, ни сын не имели возможности заговорить с ним. Я похолодела и разозлилась – главным образом из-за Мэта, а не из-за себя. Какой ужасной концовкой обернулось благопристойное желание сына поблагодарить своего спасителя. И винить в этом следовало не профессора, а Молли Эйбершо. Нас просто цинично использовали. Нас всех.

Я посмотрела туда, где журналистка совещалась со своим фотографом.

– Оставь, ма, – попросил Мэт.

Он был прав. Не имело смысла устраивать еще одну сцену. Мы тихо ушли.