Рецепт от Фрейда - Ирина Градова

– Я… искала сбежавших, – ответила она на вопрос скрипача, с трудом ворочая языком.

– Нашла? – вопросительно вздернул он темную бровь.

– Одного…

– Молодец!

Рот Макса накрыл ее приоткрытые губы, а его сильные руки не дали ей мешковато осесть на пол, так как девушка практически потеряла ориентацию в пространстве. Она не была новичком в отношениях мужчины и женщины, но вынуждена была признаться себе, что раньше не испытывала подобных ощущений от прикосновений представителя противоположного пола. Неля всегда была за равноправие, однако сейчас, оказавшись в полной власти мужчины, не чувствовала себя ущемленной. Рощин оказался очень сильным – она не ожидала такого от человека, длительное время проведшего в инвалидном кресле, истощенного и обколотого препаратами. Он ее удивил, восстанавливаясь с невероятной быстротой! И все же что-то мешало ей расслабиться в его руках. Возможно, ощущение того, что он действует небескорыстно. С другой стороны, какая выгода скрипачу от соблазнения врача?

Мысли Нели окончательно спутались, когда Макс, аккуратно подведя молодую женщину к дивану, опрокинул ее на спину, предусмотрительно подложив ей под голову руку, чтобы она не ударилась о жесткий подлокотник.

– Это… неправильно! – едва слышно пискнула Неля, всей душой желая, чтобы он не останавливался и одновременно понимая, что именно это и следует сделать. – Мы не должны…

Но Рощин ничего не ответил на ее слабый протест, который и протестом-то назвать нельзя, так как, на словах укоряя его, Неля сама держала Макса за шею, и он вряд ли сумел бы вырваться, не применив силу. Его рука принялась деловито расстегивать пуговицы халата, в то время как язык нежно касался ее кожи, путешествуя от лица к основанию шеи, словно нащупывая эрогенные зоны, дабы впоследствии вернуться в «памятные» места.

Остекленевший от нахлынувших новых ощущений взгляд Нели сосредоточился на потолке, где обозначился яркий кружок от дрожащего пламени свечи. Он плясал и корчился, отбрасывая тень, словно ее собственное самоуважение и жалкие остатки профессиональной этики, порабощенные руками и губами Макса.

* * *

Иван слушал Марию Лычко, с трудом веря, что ее слова могут являться правдой. Рассказ бывшего психиатра «Синей Горки» походил на какой-то триллер. И все же Паратов не видел оснований не верить женщине, ведь она долгое время проработала в интернате и знала всю подноготную начальства и коллег. Вкупе с доказательствами, собранными Нелли Тарле, слова Лычко могли заживо похоронить не только главврача «Горки», но и его подручных.

– Скажите-ка, Мария Евграфовна, – воспользовавшись паузой, сказал Иван, – как объяснить разницу в количестве пациентов на бумаге и в реальности? Одна из работниц «Горки» упомянула, к примеру, что в «буйном» отделении в данный момент содержится около девяноста пациентов, в то время как в компьютере главврача указано куда большее количество.

– А как вам удалось заглянуть в компьютер Ракитина? – изумилась Лычко. – За время работы в «Горке» мне ни разу не довелось остаться в кабинете главного в его отсутствие!

– Не важно. Так вы можете что-либо сказать по этому вопросу?

– Могу, – вздохнула врач. – Больницы получают финансирование, исходя из количества пациентов – подушно, так сказать. Поэтому работникам, в первую очередь начальству, выгодно, чтобы больных было как можно больше. Что касается обычных отделений, сохранить контингент практически невозможно, ведь люди приходят и уходят, хоть и остаются под амбулаторным наблюдением. А в отношении «буйных» пациентов или тех, чье нахождение в клинике, ввиду диагноза, считается пожизненным, вообще можно не стесняться!

– Значит, Ракитин занимается приписками, указывая в отчетах завышенное количество пациентов?

Лычко кивнула.

– Но ведь его проверяли! – недоумевал Иван. – Как скрыть факт отсутствия людей в палатах?

– Ракитин всегда знает, когда грядет очередная проверка, и тщательно готовится. Во-первых, «накрывает поляну»: завхоз и заведующий «буйными», Гурзо, лично занимаются закупками продовольствия и ценных подарков. Думаю, у Ракитина кто-то есть в Комитете, раз ему так легко удается навести тень на плетень.

– Но количество…

– Ракитин договорился с людьми из соседних поселков. Там куча безработных, которым очень кстати хоть какой-то заработок. Пару раз и мне приходилось участвовать в мистификациях. Я не видела в этом ничего страшного: в конце концов, наша зарплата зависела от того, какое количество пациентов мы обслуживаем, а Ракитин еще и «премии» в конвертах выдавал, когда все шло хорошо.

– Погодите, вы хотите сказать, что народ из деревни изображал «буйных» психов?!

Лычко поморщилась при слове «психи», но кивнула, подтверждая догадку майора.

И тут Иван вспомнил, что, со слов Нели, рассказывал ему Любавин. Тарле видела, как Ракитин за что-то расплачивался с мужиками – вот как ему удавалось обманывать комиссии!

– За пару дней до прибытия комиссии, – продолжала Лычко, – Ракитин привозил несколько автобусов людей. Их обряжали в больничные робы и разводили по палатам. Строго следили за тем, чтобы по-настоящему «буйные» были в хорошем состоянии, то есть под действием крепкой дозы седативных. Освобождали карцер. Короче, делали все, чтобы продемонстрировать, какой у нас в «Горке» курорт! На обычном отделении такой фокус бы не прошел, но и там Ракитин умудряется завышать количество пациентов на бумаге.

– Каким образом? – не выдержав, спросила лейтенант Вера, до сих пор хранившая молчание. Лычко почти забыла о том, что в кабинете Паратова присутствует еще один человек, и удивленно посмотрела на девушку в форме.

– Ну, во-первых, он искусственно продлевает срок лечения, – ответила она. – Обычно родственники не обращают внимания на цифры. Во-вторых, завышает стоимость для страховой компании: именно по этой причине у наших больных такое разнообразие невероятных диагнозов! В-третьих, «забывает» выписывать больных (документально, разумеется) и так далее.

– Жадный мужик, выходит, ваш Ракитин, – усмехнулся Иван. – Мало того, что берет деньги с состоятельных пациентов, так еще и государство умудряется надуть на кругленькую сумму!

– Это – не самое страшное. Вы поймите, медицина в нашей стране финансируется по остаточному принципу. То есть эта статья расходов сокращена до минимума, и врачи получают крохи из бюджета. Но есть вещи, которые невозможно стерпеть даже за хорошую прибавку к зарплате!

– Вы о поддельных диагнозах?

– Да, – обреченно кивнула Лычко. – Совершенно здоровых, или почти здоровых, людей искусственно записывают в психические больные. Сначала я ни о чем таком не подозревала, так как Ракитин сам предпочитал заниматься такими «клиентами», однако тех, от кого мечтали избавиться родственники, стало так много, что ему пришлось привлекать других врачей, в том числе и меня.

– Разве не очевидно, что перед вами здоровый человек? – удивился Иван.