Африканский след - Фридрих Незнанский

— Если позволишь, я на этот вопрос отвечать пока не буду. Скажу только, что выйти на упомянутых тобой конкретных людей можно исключительно через нашего спятившего спецназовца… Его теперь найдут, найдут обязательно… Вчера в Москву с этой целью по… скажем так… по очень высокому распоряжению, командирован тот самый его товарищ по Анголе, который передал нам известный вам текст и снимок…

— Ладно, Кротов, — неожиданно заговорил Агеев, — можешь дальше не продолжать нас переубеждать. Считай, дело сделано, лучше… Может, расскажешь, что там удалось нарыть Генпрокуратуре?..

— Сегодня вечером, в девять тридцать, я встречаюсь с Меркуловым и остальной опергруппой. — Впервые за все время Алексей Петрович слегка улыбнулся. — Думаю, вы не сомневаетесь, что в состав бригады входят представители антитеррористической команды ФСБ… Вот там и решим, после обмена информацией, относительно уровня сотрудничества с «Глорией»…

— Хочешь сказать, нам теперь дадут пинка под зад, обвинив в том, что, если б не мы, девочка осталась бы жива? — мрачно брякнул Щербак.

— Нет, я сказал именно то, что сказал: вы, ребятушки, слишком глубоко увязли в этом деле, чтобы вас можно было так вот легко взять и, как ты, Коля, выразился, под зад. И, честно говоря, работу проделали — ту, что проделали, — на «отлично»…

— И на том спасибо! — выразил общее мнение Всеволод Михайлович Голованов. — Передай, пожалуйста, Меркулову, что мы готовы…

Ирина Генриховна сидела в коридоре, как ей казалось, уже целую вечность, хотя на самом деле прошло не более получаса с того момента, как она оставила их вдвоем. Наконец дверь палаты распахнулась — и бледный как полотно Грязнов медленно перешагнул порог, еще раз оглянулся через плечо. Потом вяло махнул рукой и прикрыл за собой дверь так медленно и осторожно, словно она была стеклянная…

Ирина была около генерала, медленно двинувшегося по коридору, спустя секунду.

— Славик… — Она посмотрела вздрогнувшему Вячеславу Ивановичу в глаза и, уже более не сдерживая слез, бросилась ему на шею. — Ох, Слава, Слава…

— Ну-ну… — Грязнов растерянно прижал к себе на секунду Ирину, потом отстранил ее и удивленно произнес: — Не думал, что ты будешь так уж обо мне… переживать…

— Ну и дурак! — сердито улыбнулась она и поспешно вытерла слезы. — И я дура… Шурик сейчас увидит, что я ревела, и… Он как?..

— Нормально, успокойся… — И, подумав, добавил: — Мы же с ним мужики все-таки.

— Ага, — кивнула она, — мужики… Безголовые, отчаянные и жутко замечательные мужики!

Она отступила в сторону, пропуская Вячеслава Ивановича Грязнова мимо себя к выходу и смотрела на его заметно ссутулившуюся спину до тех пор, пока генерал не скрылся за поворотом коридора, ведущего к выходу.

Потом Ирина Генриховна поспешно достала из кармана пудреницу и, медленно двинувшись к палате мужа, на ходу придирчиво принялась вглядываться в свое отражение: видно или нет, что только что плакала?.. Все-таки видно… Тормознув возле самой двери, она взяла в руки пуховку и начала деловито и торопливо припудривать носик… За этим занятием ее застал неожиданно раздавшийся из палаты вопль Турецкого:

— Ирка, ты где?!. Ира!..

Охнув, она чудом не уронила пудреницу и влетела к нему, едва не вышибив дверь:

— Господи… что… что?!

На этом Ирина Генриховна и умолкла, замерев на месте с приоткрытым ртом: увидеть она ожидала все, что угодно, кроме того, что видела!

Александр Борисович, сидя на постели, беспорядочно размахивал руками, на его физиономии сияло выражение не просто радости, а подлинного счастья.

— Вспомнил! — вновь завопил он. — Ирка, солнышко мое, я вспомнил!

И он с самым торжествующим видом протянул в ее сторону руку: в его пальцах был зажат черный божок, которого она успела за эти недели возненавидеть.

— Господи, как ты меня напугал… — Она перевела дыхание. — Слава богу, что вспомнил, теперь-то я могу его отсюда вышвырнуть, этого урода?

— Теперь, дорогая, как раз не можешь! — Турецкий моментально успокоился, хотя глаза его продолжали сверкать от возбуждения, но говорил он очень серьезно. — Не можешь, поскольку это не просто урод, а очень важный вещдок…

Ирина закусила губу и уставилась на него вопросительно.

— Сейчас ты дашь мне телефон… Дашь-дашь, даже не сомневайся! Я вызову сюда Костю… Необходимо срочно найти одного человечка, мы его когда-то вместе с Меркуловым и Славкой от тюрьмы спасли с огромным трудом… Правда, кажется, он нас за это возненавидел…

— Как это? — Ирина Генриховна не сумела сдержать своего изумления.

— Видишь ли… — Александр Борисович вздохнул и отвел глаза. — Единственным выходом, чтоб ему не дали тогда пожизненное, была психушка… Прошло с тех пор не меньше трех лет, не сомневаюсь, что он оттуда успел выйти и живет теперь где-нибудь вдвоем с сыном… Ох, Иринка, историю Антона Плетнева я тебе потом как-нибудь расскажу, она… Она непростая… Сейчас другое важно: у него на шее болтался точно такой же тип.

Александр Борисович подкинул тотем на ладони.

— Он его привез когда-то из Анголы, что-то типа оберега… Забыл я, как этот персонаж зовется, то ли «муду», то ли «буду»… Короче, там какая-то история была, деталей я не помню, но людей в ней замешано не так уж много… Тех, у кого такие игрушки имеются… Ирка, давай сюда телефон, я сказал, если не хочешь, чтобы я разболелся в обратную сторону!..

— Я не хочу, — едва не плача произнесла его жена, — потому и… Слушай, может, завтра?.. А то и Слава, и Костя…

— Дай телефон! — рявкнул муж таким голосом, что Ирина Генриховна слегка побледнела и протянула ему поспешно свой мобильный. Но ей страшно хотелось, чтобы последнее слово осталось все-таки за ней:

— Бери… Хотя почему в этой связи твой мунду стал вещдоком, я так и не поняла…

— Какие твои годы! — ехидно улыбнулся совершенно успокоившийся, едва мобильник оказался в его руках, Александр Борисович. — Главное, понял я… Костя?..

Он улыбнулся и посмотрел на жену невидящим взором.

— Конечно я, кто ж еще-то?.. Нормально… Нормально… Слушай, Дмитрии, придется тебе поверить, что я вполне живой и бодрый! И более того, придется тебе прямо сейчас бросить свои важные государственные дела, дружище, и навестить старого друга… Конечно, меня, кого же еще… Нет, Костя, это не просто серьезно — срочно!.. Нет, по телефону не могу… Ирина Генриховна?.. Сидит напротив меня и ласково кивает. Что скажет?.. Уже сказала, что будет страшно рада тебя видеть!..

Ирина, услышав столь лживое заявление, возмущенно округлила глаза, но, припомнив, как несколько минут назад рявкнул на нее Шурик, — совсем как во время их супружеских ссор в прежние времена — сочла за благо промолчать.

— Все, Костя, жду!

Турецкий отключил связь и посмотрел на жену с улыбкой. Подумав, Ирина Генриховна тоже неуверенно улыбнулась в ответ.