Однажды летом - Карен Робардс

Позже, когда она, нежась в блаженной дреме, лежала в его объятиях, уловила неясный звук. И, нахмурившись, воскликнула:

— Да у тебя в животе урчит! — Широко раскрыв глаза, Рейчел уставилась на Джонни. Тот скорчил гримасу.

— Я умираю от голода, — признался он. — В последний раз я ел вчера в шесть вечера.

— Что же ты молчал?

— Мне предстояло выбирать между пищей насущной и духовной. Душа победила.

Обаятельная усмешка, промелькнувшая на его лице, тронула Рейчел. Она потянулась к нему и прильнула к его губам долгим чувственным поцелуем.

— Боже. — Джонни заключил ее в объятия, перевернулся вместе с ней, так что она оказалась прижатой к матрацу. Намерения его были очевидны.

— Нет, только не сейчас, — сказала она, шутливо толкнув его в бок. — Прежде нам нужно поесть. Нельзя же весь день проваляться в постели.

— Почему? Я с удовольствием. — Но в животе его опять заурчало, и Джонни неохотно отпустил ее и поднялся.

Какое-то мгновение, пока он, обнаженный, стоял возле кровати, Рейчел с наслаждением любовалась им. Да, он определенно был самым красивым мужчиной в ее жизни. Высокий и худощавый, с тугими мускулами, плоским животом, он вполне годился на обложку «Плейбоя», которым они с Бекки еще подростками засматривались тайком от родителей. Густые черные завитки покрывали его торс, образуя треугольник, который сужался на уровне живота и вновь расширялся на подступах к гениталиям. Джонни внимательно посмотрел на нее. Рейчел, перехватив его взгляд, вдруг осознала, что лежит совершенно голая, и потянулась, медленно и лениво, как кошка. Глаза его, впившись в ее соблазнительно выгнувшееся тело, зажглись страстью, и она испытала восхитительное чувство откровенного бесстыдства. И почувствовала себя желанной. Такой желанной.

У него вновь заурчало в животе.

— Хорошо. Я согласен. Идем в душ, пока я не упал в голодный обморок.

Джонни наклонился, подхватил ее на руки и, перешагнув через Волка, который явно не одобрил столь неуважительного жеста, пронес Рейчел в ванную. Он включил оба крана, проверил температуру воды и ступил в душевую кабинку.

Ей было тридцать четыре, и еще ни разу в жизни она не была с мужчиной в душе. Когда Джонни намыливал ей спину, чувственными движениями касался ее рук и грудей, Рейчел думала о том, как много она потеряла. Ей вдруг открылся новый мир — мир чувств мужчины и женщины, о существовании которого она даже не подозревала. Непродолжительные романы прошлого не шли ни в какое сравнение. И она понимала почему. Теперь именно любовь определяла ее отношения с мужчиной. Любовь сильная, настоящая, источник ее полного восторга.

Она, Рейчел Грант, любила Джонни Харриса. Это было так восхитительно и непривычно, что она невольно хихикнула.

— Что тебя так рассмешило? — недовольно буркнул он, ожидая совсем иной реакции на свои ласки. И, развернув к себе лицом, серьезно посмотрел ей в глаза:

— Ты. Я. Мы вместе. Кто бы мог подумать?

Он пробежал пальцами по ее мокрым волосам, разделяя их на пряди, чтобы вода смыла остатки шампуня. Потом его руки сомкнулись на ее тонкой талии.

— Я думал об этом долгие годы. Почти полжизни.

Рейчел подняла на него теперь уже серьезный взгляд. С мокрыми прилизанными волосами он был совсем не похож на того Джонни, к которому она привыкла. Такой же красивый, такой же сексуальный, но более мужественный и зрелый. Сейчас в нем уже не было и намека на того подростка из давнего прошлого. Он был взрослым — таким же, как и она. И разница в годах казалась уже не большей преградой, чем разница в цвете их волос.

— Теперь, когда ты получил от меня то, что хотел, как долго продлится медовый месяц? — спросила Рейчел шутливо. Ей не хотелось, чтобы он заподозрил, насколько серьезен был ее вопрос. Джонни ведь еще ничего не сказал о любви, он все больше говорил о сексуальном желании. Если он хотел лишь воплощения своих подростковых фантазий, то весьма преуспел в этом. Она осторожно коснулась пальцами его груди, вычерчивая на ней мыльные круги.

— Учитель, я еще не получил от вас и малой доли того, что хотел. — Он улыбался, но в его глазах Рейчел прочла нечто, заставившее ее сердце учащенно забиться. — Чтобы получить все, понадобятся годы. Может, вся моя жизнь уйдет на это. Может, и больше.