Сокровища Ирода - Наталья Александрова

– Сокольская… – протянул Старыгин. – Что ж, все сходится…

– Да скажите же, наконец, в чем дело!

– Охотно. Только рассказ будет долгим, – усмехнулся Старыгин.

– Тогда я бы чего-нибудь съела! – Марина сама удивилась своей наглости – первый раз у человека в доме, да и попала туда без приглашения – и так себя вести! Что бы сказала на это мама!

– Могу предложить спагетти! – не растерялся Старыгин, он любил итальянскую кухню, хотя, глядя по утрам на себя в зеркало, подумывал перейти на японскую – от нее не толстеют.

Кот Василий оживился и побежал на кухню.

Пока закипала вода, Дмитрий Алексеевич сервировал стол и начал рассказывать.

Про старинное кольцо, которое нашел он в кабинете у приятеля, и никто не знал, откуда оно там появилось, про кавалера на картине, про страшную смерть Тизенгаузена и про то, что старик перед смертью оставил ему кое-какие указания. Он понял, откуда взялось кольцо, и хотел, чтобы Старыгин тоже знал об этом.

– А кольцо, куда делось кольцо? – спросила Марина, глядя, как он вываливает на тарелки солидную порцию спагетти.

– Оно пропало, его забрал убийца. – Старыгин вылил в кастрюльку специальный соус, чтобы его подогреть. Размешал, попробовал и добавил туда же чайную ложку приправы из черных трюфелей. Дорогущую эту приправу привез он из Италии пару лет назад и пользовался ею очень экономно, только по торжественным случаям. Сегодня ему вдруг захотелось произвести на эту девушку Марину самое выгодное впечатление.

Он вылил соус в тарелки и посыпал сверху пармезаном.

– Вкусно! – даже застонала Марина. – Вы замечательно готовите! Ну, так что же было дальше?

– Указания Тизенгаузена вывели меня на герб, а уж насчет гербов нужно идти к такому человеку, выдающемуся специалисту по геральдике… Короче, не буду утомлять вас лишними подробностями, герб этот, – он показал на снимки картины, – принадлежал старинному рыцарскому роду Ламуэнов де Брасси. Один из представителей этого рода участвовал в Крестовом походе. Я могу только догадываться, что именно там он получил эти три кольца. Потому что кольца древние, изготовлены очень давно, возможно, что металл – это коринфская бронза… Но опять-таки это только предположения…

– Очень интересно… – За разговором Марина ловко наворачивала на вилку макароны.

– Далее, в семнадцатом веке потомки графов де Брасси переселяются из Франции в Польшу, а потом и в Россию. Думаю, что на картине изображен один из них. – Старыгин указал на кавалера в темном камзоле с кружевным воротником. – И кольца при нем.

– Интересный какой… – улыбнулась Марина.

– А уж потом, в России, в конце девятнадцатого века, один из потомков графа Ламуэна де Брасси выдал свою дочь за некоего господина Сокольского…

– Что? – Марина вздохнула и закашлялась так сильно, что пришлось Старыгину побить ее по спине.

– Предупреждать надо… – прохрипела она, – так и задохнуться можно… Выходит, я – потомок того самого графа?

– А художник Владимир Сокольский вам не родственник?

– Да, это мой прадедушка… мама рассказывала… он умер в блокаду. А семья была в эвакуации, и когда вернулись, то в квартире уже чужие люди поселились. И все вещи забрали себе, ничего не отдали, даже никакой мелочи на память…

– Кольцо, конечно, принадлежит вам по праву… – задумчиво сказал Старыгин. – Но как быть с тем человеком, что пытался вас убить? В милицию заявить?

– Так его небось уже и след простыл, квартира явно не его. А милиция скажет, что я сама виновата – нечего к постороннему типу в машину садиться…

– Резонно… – Старыгин наклонил голову. – Вот что, Марина, давайте я вас домой отвезу, а вы уж как-нибудь поосторожнее… и кольцо снимите пока…

Марина не сказала ему, что кольцо ей помогло спастись от убийцы. У нее была смутная мысль, что если довериться кольцу, то с ней ничего не случится.

По осенней дороге, размытой дождями, разбитой колесами многочисленных повозок и копытами коней, медленно ехали два усталых всадника. В одном из них, несмотря на скромный дорожный плащ, можно было признать небогатого дворянина, второй, полноватый черноглазый коротышка, несомненно, являлся его слугой.

Солнце постепенно клонилось к западу, а впереди не было видно никаких признаков человеческого жилья.

– Не иначе, обманул нас тот бессовестный мужлан! Как пить дать, обманул! – причитал слуга, опасливо оглядываясь по сторонам. – Он говорил, что до постоялого двора не больше трех лье, а мы все едем и едем, а впереди не то что постоялого двора, но даже никакого захудалого крестьянского домишки не видать!

– Ничего страшного, – легкомысленно ответил господин. – Переночуем под открытым небом, нам с тобой не впервой!

– Под открытым небом, да на пустой желудок… – ворчал слуга.

– Ничего, старый ворчун! Уж завтра мы точно доберемся до постоялого двора, и я непременно закажу тебе петуха в вине или домашнюю колбасу…

– Оно-то так, молодой господин, – ответил слуга после недолгого раздумья. – Оно, конечно, неплохо, да только до завтрашнего петуха еще надо дожить, а места здесь нехорошие.

– Чем же они так нехороши?

– Да всем, молодой господин, всем, что ни говори. Вчера в трактире кучер одного знатного господина говорил после кружки хмельного, что в этих местах живет старый граф, которого боится вся округа…

– Отчего же его бояться? Если он граф – значит, достойный и знатный человек, а если стар – так, стало быть, вдвойне заслуживает почтения…

– Как бы не так, молодой господин! – слуга понизил голос, как будто его кто-то мог подслушать. – Говорят, что этот граф выжил из ума, говорят, что он нападает на прохожих и отбирает у них все имущество, а то и саму жизнь…

– Ты же сам сказал, что тот кучер изрядно выпил. А пьяный чего только не наболтает!

– Ох, нет, молодой господин! Говорят, что у трезвого на уме, то у пьяного на языке!

Так, лениво препираясь, путники понемногу двигались вперед. Усталые и голодные лошади начали спотыкаться, а солнце уже скатывалось за дальние холмы.

Начало смеркаться, и пора было серьезно подумать хоть о каком-то ночлеге.

– Ну что, Петер, пожалуй, спешимся да разведем костер! – проговорил хозяин, натягивая поводья.

– Постойте, господин! – слуга неожиданно оживился. – Гляньте-ка вон туда, налево! Не огонек ли там загорелся?

И правда, вдалеке, слева от дороги, мелькнул какой-то едва различимый огонь.

– Клянусь святым Йоргеном – это жилье! – воскликнул слуга. – Чтоб мне целый месяц ложиться спать натощак, коли я ошибаюсь! Если и не трактир, так дом какого-нибудь богатого крестьянина! А он уж не позволит такому господину, как вы, ночевать на улице! Он уж пустит нас хотя бы на сеновал!