Последние ритуалы - Ирса Сигурдардоттир

— Вы имеете в виду, что они такие старые? — спросила Тора, наклоняясь поближе к экспонатам.

— Ну и поэтому тоже, но в основном из-за того, что владение ими каралось смертной казнью. Здесь у нас рукописные копии более древних манускриптов, которые, вероятно, были утрачены или повреждены, так что эти книги не все шестнадцатого и семнадцатого веков.

Тора выпрямилась.

— А у вас есть полный перечень всех магических символов?

— Нет, к сожалению. Никто пока что не взялся за столь огромный труд. — Обведя рукой стенды, Торгримюр сказал: — Все представленные здесь символы — всего с нескольких страниц рукописей и старинных книг. Это капля в руническом море. Так что можете себе представить, сколько их всего.

Тора кивнула. Какая досада! А было бы замечательно: им показывают список, а они находят в нем нужный символ. Она прошла вдоль стендов, разглядывая выставленные там страницы манускриптов.

Вдруг Маттиас, близко склонившийся к одной из витрин, резко разогнулся.

— А это что за знак? — с волнением произнес он, постучав пальцем по стеклу.

— Какой? — Торгримюр взглянул на документ.

— Вот этот! — Маттиас ткнул в витрину.

Тора пригляделась, куда показывает Маттиас, и сообразила, какой именно символ его взволновал, — просто потому, что знак был одним из немногих, которые она узнавала: тот самый, вырезанный на теле Гаральда.

— Чтоб мне провалиться… — пробормотала она.

— Этот? В конце страницы? — спросил Торгримюр.

— Нет, — ответил Маттиас. — Вот этот, на полях. Что он обозначает?

— Ну, не знаю, — ответил Торгримюр. — Не могу сказать. Видите, он не имеет отношения к тексту. Иногда владельцы книг сами рисовали на полях знаки. Здесь как раз такой случай. В нем нет ничего необычного, такие символы встречаются во многих трудах, не только в посвященных исландской магии.

— А из какой он книги? — спросила Тора, пробегая глазами сопроводительный текст.

— Из манускрипта семнадцатого века, принадлежащего Королевскому архиву древностей в Стокгольме. Рукопись известна под названием «Исландская книга колдовства». Автор, естественно, анонимный. В ней собрано пятьдесят различных заговоров, большинство из которых безобидны и направлены на личную выгоду или защиту. — Он взглянул на текст, который только что читала Тора. — Хотя встречаются и заговоры, приносящие несчастье, — например, есть один, чтобы умертвить объект заклинания. Один из двух любовных заговоров — тоже довольно жестокий. — Торгримюр отвлекся от витрины. — Кстати, забавное совпадение: ваш приятель Гаральд тоже заинтересовался именно этой частью выставки — старинными книгами и рукописями.

— Спрашивал ли он вас об этом символе? — задал вопрос Маттиас.

— Нет, насколько я помню, — ответил Торгримюр. — Я не особый специалист по рунической магии, поэтому не слишком ему помог, но я направил его к Паудлю, это наш директор, которого я сейчас подменяю. Вот он об этом знает много.

— А как с ним связаться? — возбужденно спросил Маттиас.

— Это сложно — он сейчас за границей.

— И что? Ему же можно позвонить или послать е-мейл? — Тора была взволнована не меньше. — Нам крайне важно выяснить, что этот символ обозначает.

— Ну, у меня где-то есть его телефон… — Торгримюр в отличие от них говорил спокойно. — Полагаю, будет лучше, если сначала я сам ему позвоню и все изложу. А уже потом он с вами свяжется.

Они спустились вниз, Торгримюр зашел за прилавок, достал записную книжку и полистал. Потом взял телефон и набрал номер так, чтобы посетители его не увидели. Через какое-то время он соединился, но на той стороне оказался автоответчик.

— Извините. Не отвечает. Он наверняка мне перезвонит, как только увидит, что я пытался с ним связаться, — может быть, вечером, а может, завтра или послезавтра.

Не пытаясь скрыть разочарование, Тора и Маттиас протянули свои визитные карточки. Тора напомнила ему про Гаральда.

— Объяснил ли он, зачем сюда приехал? Интересовало ли его что-то помимо книг и рукописей?

— Нет, в основном они, — сказал Торгримюр. — Однако, помнится, он хотел купить нашу жертвенную чашу, хотя трудно было понять, серьезно это или нет.

— Что за жертвенная чаша? — спросил Маттиас.

— Пойдемте, покажу.

Они прошли за ним в маленькое помещение, где в центральной витрине красовалась каменная чаша.

— Ее использовали во время жертвоприношений. Она была найдена поблизости, и криминалисты подтвердили, что на ней остались следы крови. Многовековой давности, как оказалось.

— Ну и глыбища! — воскликнула Тора. — Чем их не устраивала деревянная?

Чаша весила по меньшей мере несколько килограммов и была выдолблена из цельного камня.

— Она что, продается? — спросил Маттиас.

— Конечно, нет. Это единственный подлинный экспонат в нашем музее, и, кроме того, я не вправе что-то здесь продавать.

Тора разглядывала чашу. Для чего она понадобилась Гаральду? В ходе этого расследования обнаруживалось много такого, что раньше казалось невероятным.

— А это та самая чаша?

— То есть? — удивленно спросил Торгримюр.

— Ну, просто я размышляю, а мог ли директор поймать Гаральда на слове, продать ему каменную чашу, заказать другую и поставить сюда?

Торгримюр улыбнулся.

— Чаша та же, что была здесь всегда. Голову даю на отсечение. — Музейщик повернулся и вышел из зала. Тора и Маттиас последовали за ним по пятам. — Да и ваш приятель упомянул об этом мимоходом.

— А что еще? Он еще о чем-то спрашивал? — доискивалась Тора.

— Как я говорил, он в основном интересовался старыми книгами по колдовству и страницами из манускриптов, — повторился Торгримюр. — Да, и еще он спрашивал меня о книге «Молот ведьм»: известно ли мне что-нибудь о раннем варианте этой книги, может ли он находиться в Исландии и все в таком роде. Я удивился и сказал ему, что ни о чем подобном не слышал. Ой, может быть, вы даже не знаете, о какой книге речь?

— Знаем, не беспокойтесь, — ответил за обоих Маттиас.

— Я спросил, на чем основывается его предположение, и он ответил, что некоторые старые письма наводят на мысль, что рукопись попала в Исландию.