Венчание со страхом - Татьяна Степанова

— Мороженое! Мороженое! — донеслось сбоку. — Ленинградское! Шоколадное «Лав»! «Марс» с карамелью!..

— Вон ихний директор, — шепнул Свидерко, указывая на представительного конферансье во фраке с блестками, вышедшего на манеж. — Считай, что владелец этой лавочки.

Они смотрели представление. Программа не отличалась оригинальностью, но артисты работали хорошо и ловко. Были там воздушные гимнасты, свободно перелетающие с трапеции на трапецию, эквилибрист, одетый в серебристый костюм, кувыркавшийся в воздухе, точно человек-амфибия в волнах океана, уморительные яркие клоуны в ковбойских шляпах, пародирующие родео на норовистом пегом коньке с короткой гривой.

Больше всего ему понравились дрессированные лошади — крупные, лоснящиеся, с перевязанными бабками и пышными султанами в гривах — прямо царские кони.

Номер «Женщина-змея» заставил Колосова насторожиться. Наконец-то он увидел и кое-что для себя полезное. Гибкая, наряженная Шахерезадой акробатка танцевала с двумя удавами, грациозно обвитыми вокруг ее шеи и талии. «Ложноногих, выходит, вы тут уважаете?» — удовлетворенно отметил Никита.

— Пойдем, — шепнул Свидерко. — Тут щас ерунда будет. Гвоздя-то у них сегодня в программе нет. Дядя Сеня сказал: хворают артисты.

— А что за гвоздь? — полюбопытствовал Никита.

— «Тигры и лошади братьев Полевых». Это при них Юзбашев твой состоит. Ну, айда, потолкуем со «справочным бюро».

Они тихонько выбрались из зала, обогнули шапито и попали на задний двор, огороженный высоким металлическим забором.

Здесь, точно гигантские кубики головоломки, тут и там были разбросаны вагончики на колесах — побольше, поменьше, поуже, подлиннее. В одном ржали кони, в другом пело радио, в третьем гремели посудой, в четвертом гоготали гуси, а из пятого доносилось басистое «А-а-у-у-мм» —точно струна на контрабасе лопнула, — то был нетерпеливый рев тигра, предвкушавшего вечернюю кормежку.

И только тут, на этом темном, плохо заасфальтированном, заваленном разным жилым хламом дворе Никита и понял, что же такое настоящий цирк-шапито: кочевье.

Дядя Сеня — бывший жонглер и акробат, коверный клоун и вольтижировщик, а ныне старший лошадиный тренер и по совместительству ветеринар без диплома по конским болезням — встретил сыщиков гостеприимно. Пригласил в тесную времянку, поставил чайник на плитку, нарезал толстыми ломтями таллинскую колбасу, достал помидоры и полбутылки водки.

Пока он хлопотал, Колосов узнал у своего московского напарника, отчего тот настолько свой в среде цирковых артистов.

Свидерко поведал ему, что полтора месяца назад на шапито был наезд местной группировки. Приезжали «бичи», требовали с артистов дань за выступление в Олимпийской деревне.

— Ну, понимаешь, первый-то раз они сами отбились. У них тут силовик один есть — кулаки, что твои гири. Он этим качкам ребра, как спички, переломал, — рассказывал Свидерко. — Ну, они, естественно, в бутылку: приехали сюда ночью. Стрельба — туда-сюда, силовика всей кодлой начали колошматить. Ну а мы как раз с ребятами в отделении дежурили. Ну приехали. И так мы тут поработали славно — только эта падаль у нас зубы на асфальт выплевывала. Одиннадцать человек забили по указу в камеру, дело возбудили о вымогательстве. Словом — все чин чинарем. Ну а циркачи за это к нам со всей душой. Они ребята хорошие, правильные ребята. Жизнь только у них не сахар. Верно я говорю, дядя Сень?

Тренер ответил не сразу. Дождался, пока гости выпили и закусили.

— Жизнь как жизнь. Сборы хоть малые, но есть. Публика хлопает. Звери не голодают. Чего еще желать?

— Сборы-то вам в основном тигры Полевых дают, — продолжал Свидерко. — Чего у них там стряслось? Почему не выступают сегодня?

— Да прострел у старшего. Плашмя лежит второй день, — ответил дядя Сеня, — Жидкий народец пошел. Чуть заколет где — сразу на бюллетень. Вот прежде… Про Филатова слыхали? Это который медведей дрессировал. Ну, ему медведь позвоночник переломил, так он, душа моя, чуть из корсета вылупился — тут же на манеж. Боль терпел адскую. Наколют его перед номером обезболивающим, отработает он, уйдет за кулисы и упадет: во как к делу-то относились! А как же иначе? Публика пришла, твое имя в афише, изволь работать. А сейчас… — Он налил по второй.

— Значит, полосатики ваши теперь на младшем Полевом и на этом, как его… новеньком… Константине… Он откуда у вас?

— Завхоз наш его выкопал где-то. Говорят — с нами поедет. Полевые вроде им довольны.

— А вы с ним, Семен Семенович, говорили? Как считаете, подойдет он для вашей цирковой жизни? — вступил в беседу Колосов.

— Да он недавно у нас. Месяца еще не минуло. Кто его знает? Животину вроде любит, жалеет. Клетки у него в чистоте. Да и кураж есть — тигров не боится. Он ведь вроде интеллигент. А раз такой в разнорабочие подался, выходит, интерес у него есть какой-то.

— А какой, по-вашему? — допытывался Никита. — Зарплата?

— Зарплата у меня, старшего тренера, шестьсот, и то после дождичка в четверг, а у такого, как он, — вообще с гулькин нос.

— Ну а что тогда?

Дядя Сеня пожал саженными плечами.

— Шут его знает. Это у завхоза да у самого Кинстинтина спрашивать надо. А вы чего им интересуетесь? Натворил, что ли, чего?

— Да так, — Никита вздохнул. — Сомнения у нас кой-какие. Вот скажите, мог он незаметно отлучаться из цирка?

— Это смотря когда.

— Ночью.

— Мог.

— А рано утром? Скажем, с пяти утра до половины одиннадцатого?

— Нет.

— Почему?

— Так утром у него самая работа. Зверей кормить, клетки чистить. Полевые за этим строго следят. Нет, утром не мог.

— А все же он отлучался.

— Ну, не знаю. Может, его отпускали?

— Может быть. А вот номер с удавами давно у вас в программе? — полюбопытствовал Никита.

— Лет восемь уж как.

— А змей где берете?

— Покупают. Раньше через управление цирками поставки шли, теперь и частников привлекают.

— Значит, если вашему директору предложить купить змей, ну, скажем, без документов — накладных там, купит он?

Тренер усмехнулся.

— Он у нас мужик тертый. Его на мякине не проведешь. Смотря какие шеи, какую цену заломят.

— А в последние дни таких… покупок не было?

— Нет. Все бы знали. Такое сразу известно становится.

— Ладно, спасибо вам большое за ужин. — Никита поднялся. — Где повидать-то вашего техника можно?

— Вон четыре крайних вагона, там их все хозяйство, — указал в окно тренер. — Только вы там осторожнее.

Колосов совет учел и к клеткам с тиграми приближаться не стал. Они подошли к колонке, вымыли руки. Отсюда было хорошо видно и вагоны, и их полосатых обитателей.