Не мешайте палачу - Александра Маринина

Через некоторое время дама вдруг перестала звонить ВячеславуЕгоровичу, а на его звонки напряженным и виноватым голоском отвечала, чтоосознала свою неправоту и больше не будет ничего от него требовать. И вообщеим, наверное, лучше расстаться, дабы не рушить прочную советскую семью. Что ж,Соломатин был с этим полностью согласен. Действительно, лучше.

Но его мучило любопытство. Вячеславу Егоровичу страшнохотелось узнать, каким образом Булатникову удалось сделать все так быстро исовершенно безболезненно. Он приставал к соседу с расспросами, но тот толькохитро улыбался и отмалчивался.

Однажды Соломатин, возвращаясь с супругой из театра, увиделв двух кварталах от дома своего соседа, который, стоя возле незнакомой машины,разговаривал с высоким худым мужчиной. Булатников заметил его, но виду не подали разговор не прервал. На другой день, зайдя к Владимиру Васильевичу и выпив сним по случаю очередного государственного праздника – Дня пограничника,Соломатин заметил:

– Интересно, у таких страхолюдных мужиков, как твой давешнийзнакомец, тоже с бабами все нормально? На него ж смотреть без содроганиянельзя.

– Это ты брось, – строго сказал Булатников. – Он –моя правая рука. Судьба у парня – не позавидуешь, но не сломался, стойко всевынес. Теперь снова со мной работает, правда, уже нелегально. Между прочим, этоименно ему ты обязан счастливым избавлением от своей красавицы.

Тут уж Соломатин не выдержал, клещами вцепился в соседа,мол, расскажи, как дело было, а то умру от любопытства прямо здесь, на этомсамом стуле. То ли выпито было многовато, то ли задели Булатниковапренебрежительные слова о его ближайшем помощнике, но он поведал, что молодойженщине были предъявлены фотографии, на которых дама с упоением занималасьлюбовью с совершенно посторонним мужчиной. В смысле, не с Соломатиным. Ифотографии эти сильно подрывали выдвигаемый ею тезис о неземной любви,всепоглощающей страсти и полной невозможности жить без своего единственногомужчины Вячеслава Егоровича. Таким образом, навязчивая особа была лишенаосновного своего козыря: возможности давления на совесть Соломатина и еголучшие чувства.

– Вот сучка! – в сердцах воскликнул ВячеславЕгорович. – А я-то поверил, что она действительно любит только меня,купился на это, как дурак, жалел ее, думал, что жизнь ей испортил.

– Ну-ну, – попытался остудить его гневБулатников. – Не надо так. Дело сделано, и это главное. Не ругай ее.

Соломатин тогда больше ничего не спросил, но, будучичеловеком весьма неглупым и сметливым, догадался, что женщина все-таки была емуверна, а фотографии – какой-то хитрый фокус, который проделал худой некрасивыйпомощник Булатникова по имени Павел.

С годами дружба между соседями крепла, Булатников делалсявсе менее сдержанным, особенно под влиянием выпитого, и Соломатин сумелуяснить, что Павел Сауляк может очень многое и по поручениям Булатниковапроворачивает просто фантастические дела. Правда, какого именно характера былиэти поручения, Булатников все-таки не рассказывал, язык за зубами держал, ноПавла очень нахваливал.

Когда генерал-лейтенант погиб, первым, о ком подумалСоломатин, был именно Павел. Такой помощник был ему самому позарез нужен.Вячеслав Егорович воспользовался связями и отыскал координаты Сауляка, однакоеще до того, как подъехал к нему со своим предложением, Павла арестовали заособо злостное хулиганство, а вскорости и посадили. Но Соломатин был терпелив.Он умел ждать и твердо верил в свою звезду.

* * *

Антон Андреевич Минаев жирной чертой зачеркнул последнюю,самую верхнюю фамилию в своем списке. Некоторое время задумчиво смотрел налисток бумаги, который лежал перед ним на столе, потом решительно разорвал егона мелкие клочки и сжег в пепельнице. Первая часть операции «Стелла» былазавершена. Плохо только, что Павел куда-то исчез…