Изъян - Алекс Джиллиан

— Виктория была невероятной женщиной с чутким огромным сердцем. Наверное, поэтому оно и не выдержало, — подытоживает Харт, взглянув мне в глаза.

Похоже, он искренне восхищается всем, что Виктория Демидова успела создать за свою недолгую жизнь или виртуозно притворяется восхищенным. Поразительно, что единственный сын ни разу, ни единым словом ни обмолвился о достижениях своей матери. Черт, о чем мы говорим, если я даже фото ее никогда не видела…

— Но… если она умерла так давно… почему Ordo Simetra всё ещё существует? Кто продолжил её дело?

Харт расслабленно откидывается в кресле, на одухотворённом лице проскальзывает печальная улыбка.

— Идеи сильнее смерти, Ева, — философским тоном провозглашает он. — После ухода Виктории нашлись люди, которые считали своим долгом сохранить и развить её детище.

Откровенно говоря, предыстория создания клуба прозвучала весьма достоверно и максимально правдоподобно. Безопасно. По-хорошему идейно. И в какой-то степени даже благородно. Я бы почти поверила и в благие намерения нынешних владельцев псевдотерапевтического центра, обещающего избавить несчастных богачей от их зависимостей и травм.

Но слишком много «но». Слишком отточенная, гладкая версия, в которой нет ни шероховатости, ни случайных оговорок, без которых не обходится ни одна реальная история. Слишком правильная легенда для того, чтобы она не скрывала под собой нечто иное, о чем не принято говорить вслух.

— Если я правильно поняла… — нахмурив лоб, начинаю я, пытаясь ухватить мелькнувшую мысль за хвост, пока та не ускользнула, как множество других до нее. — То этот клуб — наследие моего мужа.

— Да, — подтверждает Харт. — Но он не хочет иметь с ним ничего общего.

— В отличие от тебя.

— Снова в точку, — открыто улыбается он. — Три года назад я продал свой бизнес и всю недвижимость в Лондоне и переехал в Москву, чтобы связать свое будущее с клубом.

— Почему?

— Почему ты об этом не знала? — Харт окидывает меня озадаченным взглядом, вопросительно приподняв брови. — По-моему, мы уже обсудили причины.

— Нет, почему ты решил так резко изменить свою жизнь? — конкретизирую я.

Его лицо внезапно темнеет, глубокая морщина прорезает лоб. Он отводит взгляд в сторону, указательным пальцем потирая висок. У меня невольно перехватывает дыхание, а пальцы рефлекторно сжимают подлокотники кресла.

— Потому что потерял самое ценное, что у меня было, — бесцветным голосом отвечает Харт. — Моя жена, беременная нашим долгожданным первенцем, погибла в аварии. Я был за рулем… Всё произошло за считанные секунды, — он прикрывает глаза, потирая переносицу двумя пальцами. — Она умерла мгновенно, а я отделался парой сломанных ребер…

Я судорожно втягиваю воздух в резко опустевшие легкие. Господи, какой кошмар. Не стоило мне спрашивать и лезть ему в душу, но я даже предположить не могла…

— Мне очень жаль, Тео. Соболезную твоей потере, — сдавленно шепчу я, понимая, что мои слова звучат жалко и банально, но других еще никто не придумал. — Я ничего не знала… — добавляю с досадой. — Саша, он…

— Ничего тебе не рассказывал, — подхватывает Харт. — Он не умеет делиться болью, ни своей, ни чужой, но, как и его мать, понимает ее истоки. Поэтому твой муж так востребован. Он видит людей насквозь и умеет подобрать подход к любому, но сам… сам остается…

— Непробиваемым сукиным сыном, — подсказываю я, ощущая на языке знакомую горечь.

— Ты злишься на него, — понимающе кивает Харт. — Напрасно, Ева. Саша — сложный человек со своими странностями и механизмами защиты, но именно он настоял, чтобы я переехал в Москву и прошел реабилитацию в Ordo Simetra. Если бы я не прислушался… — Тео протяжно вздыхает. — Клуб помог мне вернуться в мир живых, — на тонких губах появляется натянутая улыбка. — Так что я на собственном опыте убедился, что это работает. Не сразу…, но работает.

Он на секунду замолкает, взгляд упирается в полированные шарики Ньютона, которые продолжают раскачиваться в своём ритме. Я с сочувствием смотрю на его опустившиеся плечи и потускневшее лицо, испытывая целый спектр противоречивых эмоций. Стена недоверия никуда не исчезла, но стала немного тоньше.

— Сначала я был одним из новичков, приходил на групповые встречи и молчал. Потом начал говорить, делиться и в какой-то момент понял, что людям становится легче рядом со мной. Так я стал куратором нескольких программ, а затем «вырос» до статуса Архитектора Симметрии и вошел в синклит клуба. Это единственное, что вернуло мне смысл жизни и открыло возможности, о которых я даже не представлял.

— Что такое синклит? — осторожно интересуюсь я.

— Внутренний совет клуба, — спокойно поясняет он. — Те, кто принимают управленческие решения.

Я киваю, но мысль уплывает, а взгляд цепляется за его пальцы, длинные, красивые с аккуратно подстриженными ногтями. На безымянном пальце поблёскивает ободок обручального кольца, и меня снова накрывает лавина сочувствия. То, что он так легко открылся мне, безусловно подкупает и снижает градус возникшей межу нами напряженности, делая Харта более живым и понятным, но я не должна забывать о главном… О цели, которая привела меня сюда.

— Ты так и не спросила, как и зачем я устроил нашу встречу, — внезапно произносит Харт.

Подняв голову, я встречаю его пристальный взгляд и на мгновенье теряюсь в бездонной глубине дымчатых глаз. Приоткрыв рот, безуспешно пытаюсь сформулировать вопрос, но в итоге не издаю ни звука.

— Знаешь, Ева, ответ может тебя напугать, — с коротким смешком предупреждает он. — И я отлично понимаю, как это выглядит со стороны, но я не хочу, чтобы ты неправильно истолковала мои мотивы и действия.

— Если честно, ты уже меня пугаешь… — мрачно признаюсь я.

— Не бойся и просто выслушай, а потом уже сделаешь выводы, — советует Харт и, чуть подавшись вперед, продолжает: — Я слишком хорошо знаю своего племянника и догадываюсь, что тебе с ним приходится непросто. Поэтому я присматривал за тобой. По-родственному. Без всякого злого умысла.

— Что значит присматривал? — настороженно уточняю я.

Он какое-то время молчит, только усиливая мою тревогу. Дерьмовое предчувствие стягивает мышцы живота и неприятным зудом отдается в спине.

— В твоём компьютере установлена программа, которая фиксирует посещаемые сайты, — наконец произносит Тео. — Александр поставил её ещё давно. Это его способ контролировать пространство вокруг себя.

Меня словно током пробивает. Дернувшись всем телом, я буквально врастаю в спинку кресла и в немом шоке смотрю на Харта.

— Что?.. — хрипло выдавливаю я.

В висках стучит кровь, руки предательски дрожат. Я всегда понимала, что в Сашиной дотошной опеке присутствуют маниакальные признаки, но даже мысли не допускала, что он может отслеживать меня технически. Это… это болезнь. Паранойя, одержимость… да что угодно, но не обычная забота любящего