Черная моль - Аркадий Адамов

У комиссара Силантьева обсуждался ход расследования убийства Климашина.

— Убийцы-то найдены, — как всегда, напористо произнес Силантьев, вертя в руке пустую трубку: курить ему было запрещено. — Но разве можно считать дело раскрытым? Нельзя. Верно я говорю, Иван Васильевич? — обернулся он к Зотову.

Тот молча кивнул головой.

— Вот. А почему? — продолжал Силантьев. — По крайней мере, по трем причинам. Первая — не установлен и не арестован Доброхотов. Очень опасный человек, главный подстрекатель в этом деле.

— А может, и не главный, — заметил Зотов.

— Согласен. Это нам пока не известно. Второе — так и не установлен мотив убийства. Все версии как будто отпали: грабеж, ссора, месть и другие. И третье… — Силантьев прищурился и посмотрел на Коршунова и Гаранина. — Скажите на милость, куда девались меха со склада на сорок тысяч рублей, недостача которых обнаружена при последней ревизии? Куда они девались, я спрашиваю?

Сергей и Костя переглянулись.

— Горюнов показывает совершенно точно, — сердито отчеканил Силантьев, зажав в кулаке трубку, — ни он, ни Спирин эти меха не брали. То, что их украл Климашин, тоже отпадает. Куда же они девались? Кто их взял?

Он обвел взглядом присутствовавших.

— Два преступления. Одновременно, — сказал Зотов. — Убийство — раз. Кража мехов со склада — два. И тут вопрос: случайно они совпали или нет? Уж больно удобно спихнуть эту кражу на Климашина.

— Раскрыть кражу — всплывет и мотив убийства, — оживился Сергей. — Главное, раскрыть кражу.

— Только не шарахайтесь теперь в другую сторону, — хмуро предупредил Силантьев. — Именно потому, что это связано одно с другим, ключом ко всему может оказаться этот самый Доброхотов. Ясно? Танцевать будем опять от фабрики. Мы там еще далеко не во всем разобрались.

— А те материалы направим Басову? — спросил Костя.

— Обязательно. И сегодня же, — распорядился Силантьев, передавая Сергею папку. — Думаю, вместе с его людьми придется работать.

Выходя от Силантьева, Костя Гаранин сказал Сергею:

— Народ там деловой. Хватка у них — дай боже! А работа, конечно, почище: без пыли, и здоровью не вредит. — Он скупо усмехнулся и потер грудь.

— Что, «Пестрых» вспомнил? — улыбнулся Сергей. — Того бандита, Ложкина? Здорово он тебя ножом саданул!

— А, чего там? — махнул рукой Костя.

Придя к себе, Сергей позвонил начальнику УБХСС комиссару Басову, и тот попросил его немедленно зайти. Сергей отправился на пятый этаж.

Басов оказался среднего роста, коренастым человеком с открытым, суровым лицом, курчавые волосы были зачесаны назад, в крепких зубах зажата тонкая изогнутая трубочка с сигаретой. Басов окинул Сергея внимательным взглядом и улыбнулся.

— Ага, так вы и есть Коршунов? Муровский меховщик? Сейчас я вас со своим меховщиком познакомлю.

Он снял трубку одного из телефонов и набрал короткий номер.

— Ярцев? Зайдите ко мне.

Через минуту в кабинет вошел худощавый темноволосый молодой человек в хорошо сшитом черном костюме и светлом галстуке. «В театр он, что ли, собрался?» — подумал Сергей.

— Заходи, Геннадий Сергеевич, — сказал Басов. — Прошу любить и жаловать. Капитан Коршунов из МУРа… Капитан Ярцев. Так сказать, коллеги по меховым делам.

Сергей и Ярцев молча пожали друг другу руки.

— А теперь, Коршунов, поведайте нам свои секреты. Что у вас там есть по меховой фабрике?

Сергей принялся рассказывать.

— Ага, Плышевский, — удовлетворенно сказал Ярцев. — И Перепелкин. Любопытное письмо.

— А из рассказа этой Голубковой, — добавил Басов, — всплывает очень трогательная парочка: некая «Мария» с неким «толстым боровом». На, держи! — Он передал Ярцеву принесенные Сергеем бумаги.

— Значит, будем работать в контакте? — спросил Сергей.

— Непременно, — кивнул Басов и указал своей трубочкой на Ярцева. — Вот с ним. Надо вам сказать, что у нас уже есть кое-какие сигналы по этой фабрике. Но разворачивать дело нам потруднее, чем МУРу. Да, да, не улыбайтесь! Ведь вы идете всегда от происшествия. Так? Скажем, труп — значит, убийство, сомнений нет. Или там грабеж, кража, — преступление налицо, есть пострадавшие, остается найти преступников.

— Не так-то просто… — многозначительно вставил Сергей.

— Конечно, — сейчас же согласился Басов. — Обидеть вас не хочу. Но нам прежде, чем искать преступников, надо еще доказать — понимаете? — доказать, что совершается преступление. А у нас это очень непростое дело. Спросите, почему? А потому, что в таких случаях на поверхности всегда тишь, да гладь, да божья благодать. План выполняется, люди работают, как обычно, документы вроде тоже в порядке — не придерешься. А за всем этим кучка людей, петляя, фальшивя, изворачиваясь, творит грязные дела, преступления. И люди эти, как правило, опытные, их голыми руками не возьмешь. Вот какое наше дело.

Басов говорил увлеченно, почти весело, словно радуясь особой сложности своей работы, и чувствовалось, что он знает, любит ее и гордится ею.

— И ведь опасность этих людишек в чем? — продолжал он, вставляя новую сигарету в свою трубочку. — Не только в огромном ущербе, который они наносят нашему государству. И не только в сознательном ухудшении качества продукции, отчего все мы тоже страдаем. Опасность еще и в том, что эти подпольные дельцы отравляют воздух вокруг себя, разлагают неустойчивых людей, особенно из молодежи, развращают их легкими деньгами, толкают на преступления, калечат им жизнь. Вот, к примеру, эта самая Голубкова, о которой вы сейчас рассказывали. Ведь уже горючими слезами девчонка плачет. А ей, может, еще и в тюрьме сидеть, — неожиданно жестко закончил Басов. — Так ведь, Ярцев, а?

— Разобраться надо, — сдержанно ответил Ярцев.

— Да, уж придется, — подтвердил Басов. — И вообще она тут пешка. Кроме того, совесть, совесть еще осталась, вот что важно! А нам надо добраться до тяжелых фигур, до короля, если уж с шахматами сравнивать. А там совести не ищи.

— В шахматы, значит, играете? — улыбнулся Сергей.

— А как же?! Для нас эта игра вдвойне полезна: комбинировать учит. — Басов усмехнулся и деловито закончил: — Значит, решаем так. Вы идете на Доброхотова и работаете по этой краже на складе. А мы пойдем на Плышевского и компанию. Чует моя душа, он там кое-чем заворачивает.

— Вместе с «Марией» и «толстым боровом» — добавил Ярцев. — А их еще устанавливать надо, кто такие.

— А ты как думал? — строго спросил Басов. — На блюдечке нам с тобой никто ничего не принесет. Надо — значит, установим! Теперь главное — контакт с МУРом. Запиши-ка его телефон. — И он кивнул на Сергея.

Геннадий Ярцев хорошо помнил тот день, когда он впервые перешагнул порог Управления по борьбе с хищениями социалистической собственности. Это было пять лет назад. Он пришел по путевке Московского комитета комсомола в числе тридцати других комсомольцев-активистов и, надо честно сказать, не испытывал при этом особого энтузиазма, нет, скорее досаду.