Тайна пумы - Рекс Стаут

Средний ежедневный тираж газеты «Таймс стар» из года в год не превышал девяти тысяч четырехсот экземпляров. В эти среду и четверг он возрос, соответственно, до двенадцати тысяч и четырнадцати тысяч двухсот, а в пятницу достиг рекордной планки — семнадцати тысяч шестисот штук.

До последнего времени в гостинице Фаулера корреспонденты газет редко появлялись, еще реже в ней останавливались заезжие фоторепортеры. Даже когда в округе появлялись известные государственные мужи, граждане страны узнавали об их повседневной деятельности только благодаря усилиям местных журналистов. Однако к полудню пятницы в гостинице зарегистрировались уже одиннадцать представителей прессы из Спокана, Денвера, городов Тихоокеанского побережья и из населенных пунктов, расположенных между ними.

Мистер Мэттьюз, губернатор Вайоминга, всегда держался весьма демократично. Обычно, чтобы попасть к нему на прием, не требовалось каких-либо формальностей — было бы желание. Однако потенциальный посетитель напрасно стучал бы в эту пятницу в дверь его кабинета в Шайенне, столице штата. Губернатор находился не в собственной канцелярии, а в клубе «Пирамидальный», в комнате с надежно запертыми дверями. И лишь немногие знали об этом.

Церковь преподобного Руфуса Тоула всегда была открыта, в любой день недели, на тот случай, если кому-то вдруг захочется войти и помолиться, однако редко в ней оказывалось более одного или двух молящихся. Но в пятницу люди шли нескончаемым потоком, указывая друг другу на то место, где Клара Бранд сидела накануне вечером, прежде чем смертельно ранить пастора. В то же самое время другие любопытные, проезжая мимо дома 139 на Валкен-стрит, замедляли движение и, вытягивая шеи, старались разглядеть что-либо за окнами гостиной, в которой Делия Бранд застрелила Руфуса Тоула через сорок восемь часов после того, как она уложила наповал Дана Джексона, что расценивалось как выдающееся достижение. Очевидное противоречие в определении конкретного виновника преступления являлось не более чем отражением одного лишь аспекта полемики, расколовшей жителей Паркового округа на два враждующих лагеря.

На самом верхнем этаже нового Саммис-Билдинг в своем кабинете сидел Лем Саммис и не отрываясь смотрел на человека, расположившегося по другую сторону письменного стола; цепкий, острый взгляд посетителя, лет на десять моложе хозяина, не выражал ни дружелюбия, ни особой симпатии, но вместе с тем не был он и враждебным.

— Нет, Лем, — твердо заявил гость, — я здесь не для того, чтобы говорить вам любезности или обмениваться комплиментами. Возможно, однажды вы подрежете мне крылья или, наоборот, я подрежу их вам, но сегодня нам нужно действовать сообща против этих парней. Бейкер должен прекратить свои нападки, или мы окончательно разделаемся с ним, а потом доберемся и до Карлсона. Горнорудная промышленность способствовала процветанию Вайоминга, и мы, золотопромышленники, будем и впредь управлять делами нашего штата. Мне наплевать, кто убил Джексона, ваша дочь или даже вы сами. Надеюсь когда-нибудь хорошенько прижать вас на этом, но не так, как делает Карлсон, не прибегая к помощи голодных обезьян. Мэттьюз забился в нору, но я отыщу его, и ему не поздоровится.

— Я вовсе не прошу об одолжении, Олли, — проговорил Лем холодно.

— О каком одолжении может идти речь! Нам обоим отлично известно, какова ситуация. Мы посчитаемся друг с другом после того, как все благополучно завершится. В первую очередь я займусь губернатором.

— Когда вы его найдете, то передайте ему от меня…

— Я не стану никому ничего передавать от вас, а выскажу свое собственное мнение.

— Пошел к черту!

— После вас, Лем, после вас!

Когда Олли Невинс ушел, Саммис еще некоторое время сидел неподвижно, потом снял телефонную трубку и что-то в нее пробурчал. Через минуту дверь открылась, и в кабинет вошел начальник полиции Франк Фелан. Взглянув с опаской на суровое лицо с выдвинутой нижней челюстью, он уселся в свободное кресло.

— Ну что, Франк? Они полностью отстранили тебя от расследования?

— Да, — кивнул Фелан с мрачным видом. — Они хотели послать моих людей с постановлением на проведение обыска в доме Дана Джексона, а я воспротивился.

— Кто подписал постановление? Судья Мериам?

— Он самый.

— И они намереваются в самом деле производить обыск?

— Непременно. Шериф собирается направить парочку своих людей.

Нижняя челюсть Саммиса выдвинулась еще на четверть дюйма.

— И они смеют обыскивать дом Эми? Дочери Лема Саммиса? Расскажи, что произошло, прежде чем тебя вытолкали.

Откашлявшись, Фелан начал свое повествование.

Часы показывали полдень.

А в это время Бейкер сидел в своем служебном кабинете за письменным столом. Сбоку пристроилась стенографистка, шериф Билл Таттл стоял у окна, держа руки в карманах; напротив окружного прокурора на стуле сидела решительная и сосредоточенная Клара Бранд. Вид у нее был крайне утомленный, глаза припухли и покраснели, лежащие на коленях руки непрерывно двигались.

— Мне нет никакого дела до того, что вы обнаружили. Вчера вечером я рассказала вам все, и я не лгала.

Бейкер выглядел не менее усталым, глаза у него тоже покраснели, и вообще он производил впечатление человека, страдающего от похмелья.

— Значит, вы настаиваете на своих вчерашних показаниях? — спросил прокурор с видимым раздражением.

— Да, настаиваю.

— И вы хотите, чтобы я поверил? Вы помните свои слова? Экономка сообщила вам, что не знает, где священник и когда он вернется; в ответ вы высказали желание подождать его в церкви. Экономка принесла ключ и впустила вас в церковь через заднюю дверь.

Пока все гладко. Миссис Боннер говорит то же самое.

Вы сказали ей, что дождетесь Тоула, когда бы он ни пришел, и попросили передать ему, где находитесь.

Затем по центральному проходу между скамьями вы дошли до отгороженного места, которое обычно занимала ваша мать, и просидели там больше часа. Потом, внезапно решив вернуться домой, вы попрощались с миссис Боннер, сели в автомобиль и уехали. Так в общих чертах выглядела ваша версия вчера.