С чистого листа - Джейк Саймонс

— Теперь это не имеет значения.

— Все имеет значение, Юзи.

— Ты не говорила, что собираешься его убить.

— Ты не говорил, что он упрямая скотина.

— Черт.

Либерти отвернулась и достала телефон. Юзи смотрел на труп. На изуродованную голову. Как легко человек становится трупом. Как легко плодить духов. Юзи знал, что обречен; к нему никогда больше не вернется чистота.

— Бизнес есть бизнес, — бросила через плечо Либерти, как будто прочла его мысли. — Нам пришлось это сделать. Будешь рвать на себе одежды и посыпать голову пеплом?

— Это сделали не мы, а ты.

Либерти сделала жест, призывающий его замолчать, и заговорила в телефон:

— Сюда. От мистера Абелева надо избавиться… не знаю, в реку. В старый трамвайный туннель Кингсвей. Мне плевать. Просто идите сюда.

Она повесила трубку, качая головой.

Какое-то время они молча стояли рядом. Потом на пороге появились двое русских. Либерти кивнула в сторону трупа и покинула комнату; Юзи вышел вслед за ней на ночной воздух.

— Он работал не один, — сказала Либерти, не глядя на Юзи. — Никто никогда не работает один. Даже ты. Даже я.

— Как же он тогда не раскололся?

— Он был упрямым, Юзи. Некоторые просто такими рождаются. Слабыми, но упрямыми.

— Нет. Он говорил правду. В любом случае, что сделано, то сделано. Теперь он уже ничего нам не скажет. У тебя есть другие зацепки?

— У меня есть шесть имен, все получены от одного осведомителя.

— Тогда все просто.

— Что ты имеешь в виду?

Юзи поднял голову и посмотрел на силуэты Кэнэри-Уорф, искрящиеся в ночном небе. Сколько миров уживается бок о бок в Лондоне? Миллионы. Многие и многие миллионы. Разыгрываются драмы. Рождения и смерти, радость и насилие играют в бесконечную чехарду под равнодушным небом. Израиль так далеко. Юзи достал пистолет и вынул патрон из патронника. Потом сунул оружие обратно в кобуру пониже подмышки.

— Позволь рассказать тебе историю, которую я слышал от друга в Шабаке, — проговорил Юзи, не глядя на Либерти. — Как-то раз три террориста прибыли в лагерь беженцев Дейша на Западном берегу и привезли с собой целый арсенал взрывчатки. Они планировали провести в Иерусалиме одновременные атаки смертников. У Шабака был стукач — осведомитель — в ХАМАС, и он предупредил их.

Либерти оглядывалась по сторонам, как будто не слушает, но Юзи чувствовал, что она ловит каждое слово. Холодная ночь окружала их.

— Проблема заключалась в том, что стукач занимал в ХАМАС высокое положение и был единственным человеком на Западном берегу, который знал о планирующихся терактах. Если бы Шабак арестовал террористов, стукач засветился бы. В то же время нужно было предотвратить смертоубийство.

— И как же они поступили?

— Просто. Арестовали трех смертников, двух упрятали за решетку, а третьего отпустили домой с тысячей долларов. Все решили, что он стукач. Над ним устроили самосуд.

— Израильтяне, — сказала Либерти, качая головой. — Чертовы израильтяне.

— Ты можешь сделать то же самое, — сказал Юзи, выдыхая в холодную тьму белые облачка конденсата. — Собери на ковер шестерых подозреваемых. Потом отпусти одного с хорошим бонусом. С машиной, например, — я знаю, ты любишь машины. Установи за ним слежку. Как только ему станут угрожать или побьют, выследи нападавших. В итоге получишь свою сеть.

Либерти улыбнулась.

— Мне нравится, как ты мыслишь, — сказала она. — Хитрый стервец. У тебя великолепный ум.

Металлическая дверь со скрипом распахнулась. Либерти с Юзи наблюдали, как русские несут обернутое коричневой лентой тело Абелева к БМВ. Похоронный кортеж.

— Почему они так задержались? — спросил Юзи.

— Заметали следы.

— Ты хорошо их выдрессировала.

— Разумеется.

Юзи отвернулся, но Либерти дернула его за рукав.

— Послушай, — внезапно посерьезнев, сказала она. — Знаешь ли ты, что значит быть женщиной в этой игре? Женщиной наверху? Это значит, что надо быть сильной. Сильнее любого мужчины, беспощаднее. Стоит показать слабость, и тебе конец. Все дело в сигналах, которые ты посылаешь. От этого зависит не только бизнес. От этого зависит жизнь.

Юзи презрительно скривил губы и снова отвернулся. На сей раз Либерти не шелохнулась. Он подошел к своей машине и открыл замки; Либерти остановилась у своего внедорожника.

— Давай выпьем, — предложила она, забираясь внутрь. — Устроим разгрузку. В «Хоум-хаусе».

— Это приказ? — спросил Юзи.

— Просьба.

Юзи скользнул в салон «порше», захлопнул дверь и выехал на улицу. Двигатель гудел, будто и не спал вовсе, то стихая, то набирая обороты в одном ритме с городом.