Передайте в Центр - Алексей Николаевич Котов

Мысли молодой женщины были холодными и спокойными, как вода в лесном ручье.

«И ты, Фил, тоже ошибся, – продолжила про себя Эли. – Я не буду работать ни на тебя, ни на русских. Тебе не достанутся мои деньги, а русским – моя свобода. Одним словом, трудно удержать черную кошку в темной комнате, если она захотела увидеть свет…»

Ручеек холодных мыслей вдруг вильнул в сторону и на нем появился бумажный кораблик. На его борту был написан адрес: Лонг-Спрингс, улица Роз, дом пять… Эли поморщилась и попыталась выбросить его из головы.

По адресу Лонг-Спрингс, улица Роз, дом пять жила восьмидесятилетняя старушка с добрым лицом. Летом она сдавала комнаты людям, не страдающим дурными привычками. Старушка любила тишину и розы под окнами своего домика.

Месяц назад, уходя от слежки, Эли разбила дорогую машину в пятидесяти километрах от Лонг-Спрингс. Потом она долго голосовала на шоссе. До города ее подвез веселый дальнобойщик с грузом мороженных кур. Они много болтали, и Эли часто смеялась.

«Как его звали?..» – Эли наморщила лоб и вдруг с удивлением поняла, что не помнит имени веселого шофера.

«Странно!»

Эли усмехнулась… Она вспомнила другое имя – Гарри Чейз. Улыбка погасла, лицо Эли стало серьезным, а, может быть, даже грустным…

18.

Стрелки часов показывали половину девятого… Генерал Кошкин расхаживал по кабинету, внося волнение в слоистые облака табачного дыма. Генерал кусал мундштук погасшей трубки и сосредоточенно думал.

– Доброе утро, Николай Александрович.

Генерал оглянулся. У двери стоял высокий худой человек в форме капитана. У него было усталое лицо и плотно сжатые бледные губы.

– А, ты, Петр Леонидыч?.. Здравствуй, – генерал кивнул на мягкое кресло. – Садись. Заявление на отпуск принес?

– Завтра, Николай Александрович, – пообещал капитан Решетников.

– Боюсь, что и завтра у тебя ничего не получится, – сказал Кошкин. – Ты мне нужен на пару дней. Теперь докладывай, что там у тебя?

– Метью Брауна пора брать, товарищ генерал, – капитан Решетников открыл принесенную с собой папку. – Позавчера Браун взял «груз» в Новосибирске, а сегодня в шесть утра спрыгнул с поезда Москва-Туапсе. Теперь он направляется в сторону грузинской границы.

– А в Адлере у него точно нет явки?

– Проверяли – нет.

Кошкин подумал.

– А Майкл Коэн?

– Пока отлеживается на явке в Нижнем Новгороде. Кстати, ему тоже с поезда прыгать пришлось – ногу повредил.

– Не аккуратно работайте, – буркнул Кошкин. – Что у вас, понимаешь, шпионы с поездов, как безбилетники, выбрасываются?

– Учтем, товарищ генерал.

– Ладно, ладно!.. – Кошкин махнул рукой. – Ты мне лучше, Петр Леонидыч, вот какую загадку реши: сейчас Эли Форстер сидит в гостинице и что-то вяжет. «Леди Винтер» ходит только по магазинам, театрам и выставкам. Больше практически никаких контактов. Теперь вопрос: что задумала Эли?

Капитан Решетников немного подумал.

– Что-то очень серьезное, Николай Александрович. Более того, судя по ее поведению, Форстер рассчитывает на сто процентный успех своей операции.

– Когда?

– В самое ближайшее время.

– Так, значит… – Кошкин набил трубку табаком и закурил. – Теперь еще вопрос, но сначала подсказка: недавно Эли встречалась с Филом Андерсеном. Второй вопрос: на кого работает Эли Форстер?

– Только не на Фила Андерсена, – быстро ответил капитан Решетников.

– Уверен?

– Абсолютно. Эли Форстер никогда не играет в одну игру. Пять лет назад, в Берне, она вела сразу четыре. И как мне кажется причина ее поведения опять-таки в Филе Андерсене. Она не верит этому человеку.

– Это ты еще тогда в Берне понял, когда Эли оторвалась от твоего «хвоста»? – перебил Кошкин. Он прищурился и в стальных генеральских глазах вспыхнул насмешливый огонек. – А еще причины есть?

Решетников кивнул.

– Есть. Например, адрес: Лонг-Спрингс, улица Роз, дом пять, и имя – Гарри Чейз.

– Кто это?

– Не знаю. Я получил это имя и адрес из третьих, точнее даже пятых рук.

– Шпионские слухи?

– Да, но Фил Андерсен не обратил на них никакого внимания.

– Вывод, какой напрашивается, Петр Леонидыч?

– Простой: «крючок», на который посадил Фил Андерсен Эли Форстер, он считает очень крепким. Но… – капитан задумался, подбирая нужные слова.

– …В этом его главная и огромная ошибка, – закончил за помощника генерал Кошкин.

– Совершенно верно, Николай Александрович, – капитан Решетников кивнул.

– Вот что, Петр Леонидыч, мы тут с тобой одну операцию проведем, – генеральская трубка пыхнула дымом, а там, за дымом, сверкнул хитрый генеральский взгляд. – Очень скоро проведем. А потом ты – сразу в отпуск. Понял?..

Капитан Решетников встал.

– Так точно, товарищ генерал! Разрешите идти?

– Иди… Хотя, подожди, Петр Леонидыч, – генерал Кошкин немного подумал, рассматривая усталое лицо капитана. – В общем, берите Майкла Коэна. Я с ним сам поговорю…

– Огромное спасибо, товарищ генерал! – капитан облегчено улыбнулся.

– Ну, иди, иди! – махнул рукой Кошкин.

… Через пять минут в генеральский кабинет вошла секретарша Верочка. На стол лег лист бумаги.

«Лонг-Спрингс, улица Роз, дом пять, – прочитал Кошкин. – Гарри Чейз».

– Откуда это, Верочка?

– Всю цепочку информации проследить невозможно, – сказала девушка. – Один первоисточник слуха в Нью-Йорке, другой в Париже. Но я звонила Елене Васильевне…

– И она подтвердила?

– Да. Адрес точный. Но кто такой Гарри Чейз не знает никто.

Генерал Кошкин, не отрывая взгляда от листка, нашарил на столе трубку.

«Бросишь тут курить с такой работой», – подумал он.

Через два часа Верочка принесла Кошкину очередную, только что расшифрованную депешу.

«Эли Форстер не имеет отношения к убийству своего мужа, – прочитал Кошкин. – Но именно Фил Андерсен постарался, чтобы убийство Фреда Корделя и Джоша Форстера были очень похожи. Ваш Верный Друг».

– Я всегда говорила тоже самое, – гордо сказала Верочка.

Девушка стояла рядом и победно улыбалась. Генерал Кошкин сжег листок в пепельнице.

– Кстати, Ваш Друг мог вам просто позвонить, – уже у двери сказала Верочка.

Генерал улыбнулся и погрозил девушке пальцем:

– Молчи!.. Поняла?

– Все и так уже знают, – фыркнула Верочка.

– Вот как раз эти «все», Верочка, и будут молчать, как партизаны на допросе, – сказал Кошкин.

– Ладно… Тогда я тоже паризанка, – согласилась девушка.

19.

Коля Никитин сидел рядом с лужей. Он снова рассматривал мелочь в кепке на асфальте и снова пытался думать о будущем ордене. Но мысли были короткими, бессвязными и горячими. Колю душил кашель, а под старой куртекой словно разгорался костер.

– Коля, я принесла тебе стул.

Лейтенант поднял глаза… Перед ним стола Марина. Она виновато кусала губки, но вместе с тем, пыталась выглядеть независимой и гордой девушкой.

Коля безразлично скользнул глазами по красивому лицу бывшей невесты и достал