Экспедиция в рай - Иван Погонин

«Картузно-шапочная мастерская» гражданина Шницера помещалась в подвале двухэтажного старого дома на улице Коммунаров (бывшей Киевской). Мастер – старик лет шестидесяти пяти, в очках с толстыми линзами, заказу обрадовался.

– Сделаем-с, товарищ чекист, в лучшем виде сделаем-с! И всего два червончика потребую. Вы в нашем ГПУ изволите служить?

– В республиканском, а к вам с проверкой приехал. Фуражку вот ветром унесло, поэтому приходится в цивильном ходить. Долго ли делать будете?

– Так к послезавтрему и сварганю. Материалец в наличии.

– А побыстрее нельзя? Мне в штатском неудобно на службе появляться.

– Да я бы и завтра сделал, но перед вами еще два заказа, а работаю я один – держать работников нынче накладно и хлопотно.

Костюм и сорочку он купил на Жигалинском базаре, а парикмахерскую выбрал большую, на Советской.

Когда мастер усадил его в кресло и поинтересовался, как гражданин желает стричься, Осип Григорьевич озвучил свою необычную просьбу:

– Видите ли, товарищ… Даже не знаю, как начать. В общем, познакомился я тут с одной. Такая вся, знаете, эдакая…

– Понимаю-с, – невозмутимо сказал мастер, – желаете наимоднейший фасон?

– Нет… то есть фасончик хотелось бы помоднее, но это не главное. Видите, какой я седой, а барышне моей двадцать лет. Я рядом с ней совсем старик. Нельзя ли мне цвет волос обновить?

– Можем-с. Я сейчас схожу в дамский зал, они такие услуги оказывают-с даже и мужеского пола лицам. Сей момент-с.

Вернулся парикмахер действительно быстро и не один, а в сопровождении коллеги. Тот осмотрел череп Тараканова и заявил:

– Ви будете брунет. Недавно ми получили отличную заграничную краску – дает радикальный черный цвет. Только я бы попросил гражданина прежде постричься и побриться, а потом – милости прошу.

Маслов его не узнал:

– Ося! Ты ли это! Я гляжу и думаю – что это за франт ко мне прется! А это господин Тараканов. Поворотись-ка, я на тебя посмотрю.

Посмотреть и вправду было на что. Из стареющего мужика, благодаря новой прическе, иссиня-черным волосам, тонким усикам и безупречному костюму, Осип Григорьевич превратился в светского льва – любимца женщин.

– Авто заказан и будет дожидаться нас послезавтра в четыре на углу Советской и Коммунаров, – сказал Тараканов вальяжно.

Весь вечер они подгоняли френчи и шаровары, пришивали петлицы и вставляли в них металлические кубики. Маслов прошелся по форме тяжелым утюгом, аккуратно сложил ее, завернул в газеты и крепко перетянул бечевой. Свертки и фуражки они положили в большую корзину, туда же Иван сунул два нагана.

– Тоже братец притащил? – спросил, кивнув на револьверы, Тараканов.

– Нет, это мои собственные.

– Куда прикажете? – спросил шофер, предупредительно распахивая перед Осипом Григорьевичем дверцу автомобиля.

– Давай-ка в сторону Венева.

– Слушаю-с!

Водитель крутанул ручку «Ситроена», и когда мотор загромыхал, проворно сел за руль и дал газу. Тараканова аж вжало в заднее сиденье.

Когда проехали деревню Крюково и вдоль дороги потянулись сплошные леса, Осип Григорьевич велел шоферу повернуть налево. Автомобиль въехал в чащу и остановился.

– Дальше дороги нет, – сказал водитель, оборачиваясь.

– А нам дальше и не надо. – Тараканов вытащил из кармана револьвер и наставил его на шофера. – Вы можете не опасаться, если правильно себя поведете, я вам вреда не причиню. Вот, выпейте это. – Осип Григорьевич протянул испуганному парню склянку с прозрачной жидкостью.

– Что это? – Голос у водителя стал хриплым.

– Это снотворное. Выпейте, и через несколько минут уснете. Я вас положу в какое-нибудь укромное место и, пока вы будете спать, воспользуюсь вашим автомобилем.

– Платить не хочите?

– Не хочу. Пейте, не вынуждайте меня стрелять. Снотворное хорошее, куплено в аптеке, можете не опасаться.

Водитель взял склянку, вытащил плотно притертую пробку, выдохнул и выпил все.

– Вот и молодец! – Осип Григорьевич достал из корзинки кусок рогожи и протянул его водителю. – Идемте в лес, там постелете на землю и ляжете.

Дождавшись, когда шофер уснет, Тараканов нарвал травы и забросал ею спящего. Закончив работу, Осип Григорьевич сел за руль и поехал обратно в сторону Тулы.

Маслов ждал его на Калужской. Переоделись они на половине пути к Сосновке. На краповых петлицах воротника френча Осипа Григорьевича красовались три кубика. Несостоявшийся веневский исправник довольствовался одним треугольником.

К бывшему дому гвардейского корнета они приехали, когда на улице было совсем темно.

– Ждите меня в машине, – бросил Тараканов Маслову, а сам, не сказав ни слова сидевшему на крыльце сторожу, проследовал в здание, помахивая портфелем из желтой кожи.