Когда прерывается фильм - Джеймс Хедли Чейз

«Вот уже месяц, как Крис выписался из больницы, и с тех пор я не вела свой дневник. За это время не произошло сколько-нибудь значительных событий, и писать мне было положительно не о чем.

Тот толстый специалист по болезням мозга сказал, что это целое событие – начать новую жизнь. Но так ли это? И прежде всего, что за событие? Он уверял меня, что Крис будет совершенно здоров. Это правда, но он уже не тот человек, за которого я вышла замуж. Я ничего не могу поделать с собой и все время думаю о той женщине. Воспоминание о ее ужасной смерти изменило мои чувства к Крису, я больше не могу его любить. Каждый раз, когда я вижу его красивые руки, представляю, как он держал нож, когда зарезал женщину.

Я рада, что он не захотел ехать на французскую Ривьеру. Я не отважилась бы одна отправиться с ним в такую далекую поездку. К счастью, он предложил мне провести еще две недели в отеле «Спэниш Бэй», чтобы он мог здесь отдохнуть и набраться сил.

Здесь мы живем уже десять дней. Мы много плаваем, сидим на солнце и читаем. Крис все еще читает своего Диккенса. Он знает, что мне все известно о его преступлении, я уверена в этом. И сознание этого не дает нам обоим покоя.

Мы вежливы друг с другом, шутим, и смеемся, и делаем страшные усилия, чтобы жить в согласии, но я убеждена, что после того ужаса наши прежние отношения уже никогда не восстановятся.

Он говорит, что с радостью поедет в Нью-Йорк и примется за работу. Но доктор Густав хочет задержать его еще на неделю. Когда он нас посещает, что бывает довольно часто, то всегда внимательно наблюдает за Крисом. Я чувствую, что он не уверен в результатах операции, но не говорит мне об этом прямо.

Вчера я провожала доктора к машине, а Крис смотрел на нас с террасы. Доктор Густав сказал мне тогда, что я не должна ожидать слишком многого. Что он под этим мог иметь в виду?

Вчера вечером по этой причине я снова начала вести дневник. Мы с Крисом сидели на террасе, а потом он пришел ко мне в комнату и стал проявлять нежные чувства. В первый раз за два года!

В течение этих двух лет я каждый вечер лежала в кровати и тосковала по нему. А когда он вчера вечером зашел ко мне, я смертельно испугалась. Он присел ко мне на кровать и взял мои руки в свои. Это прикосновение вызвало у меня тошноту. Вероятно, он понял это по выражению моего лица.

Он улыбнулся мне, и я невольно подумала об улыбке Моны Лизы, а потом он сказал: «Это еще впереди. Ты со мной так настрадалась. Мы должны набраться еще терпения». Но я чувствовала, что он разочарован и грустен. Когда он вышел из комнаты, я начала плакать.

Теперь я знаю, что не могу выносить его прикосновений, а тот старик называл это «волнующим событием».

«7 сентября.

Когда мы с Крисом сидели на террасе, какая-то девушка спускалась по лестнице отеля. Очаровательное создание, молодая, с золотистым загаром, с волосами цвета меди. На ней было бикини, и она двигалась с такой самоуверенностью, о какой я не смела и мечтать. Как она покачивала бедрами и выпячивала грудь!

Меня охватила настоящая зависть. Она шла к своей машине и была уверена, что весь мир, включая и меня с Крисом, смотрит на нее с восторгом и обожанием.

– Ты видела сейчас девушку? – спросил Крис. – Хотелось бы мне знать, кто она. Ты видела, как она себя держит?

– Какую девушку? – Я прикинулась дурой. – Я никого не видела.

Он, конечно, знал, что я солгала. Он перевернул страницу книги, но я заметила, что он не читает».

Наступил последний день их пребывания в отеле «Спэниш Бэй». Валери упаковывала вещи. Завтра они вылетают в Нью-Йорк. Когда Валери закрывала последний чемодан, зазвонил телефон. Это был ее отец.

– Все в порядке, Вал?