Первый человек - Ксавье-Мари Бонно

— Идите за мной! — сказала надзирательница, коротышка с мужскими манерами.

Она волочила ноги в туфлях на мягкой подошве по блестящим, как стекло, плиткам пола.

— Кристина Отран наша лучшая заключенная, — рассказывала она. — Никаких пакостей, даже самых мелких. Никаких проблем. Проводит все время либо уткнувшись в свои книги, либо в спортивном зале. Она в отличной форме.

Де Пальма впервые оказался в женской тюрьме. Он знал слухи о жестоких и бесчеловечных порядках в таких тюрьмах. Говорили, что надзирательницы в них более жестоки, чем надзиратели в тюрьмах для мужчин. Здесь, в женской тюрьме города Ренна, не было ни одного рождественского украшения, ни одного предмета, по которому можно было бы понять, что сейчас у людей праздник.

Шумы окружали Барона со всех сторон. Ему было не по себе, он чувствовал себя почти уродом в своих черных брюках и черном свитере. Отовсюду доносились перешептывания и взрывы смеха запертых в клетки женщин. В тюрьме голоса не умолкают ни днем ни ночью.

— С Отран у нас только одна сложность: она почти не разговаривает. Только скажет несколько слов, если ей нужна какая-нибудь вещь.

Пройдя метров двадцать, его спутница остановилась перед тамбуром. Другая надзирательница, в звании сержанта, с пучком на затылке, отвела взгляд от своих экранов, кивнула де Пальме и сказала:

— Сейчас открою.

Первый замок открылся и закрылся снова, когда полицейский и надзирательница прошли в дверь. Заскрипел другой засов.

— Здесь я вас покидаю. К Кристине Отран вас проводит моя коллега. Я не знаю, что вам сказали, но у нее не было ни одного посетителя за шесть лет, которые она здесь находится. Не думаю, что она вам много расскажет.

— Попытаться всегда можно, — заметил де Пальма, не зная, улыбнуться или нет.

— Кто знает? Она неплохой человек.

Комната свиданий была квадратным помещением, стены — белые, с зеленой каймой по краям. Мебель — стол, привинченный к полу, и два металлических стула. Де Пальма поставил портфель на стол и повесил куртку на спинку стула. Сам не зная почему, он боялся взглянуть в глаза Кристине Отран. Боялся снова увидеть ее лицо, которое произвело на него такое впечатление во время их единственной встречи в суде Экс-ан-Прованса.

— Я схожу за ней. Это займет минуты две.

У этой охранницы были гармоничные пропорции лица, большие, полные жизни голубые глаза и каштановые волосы, перевязанные на спине черной лентой. Лента была шелковая — единственная кокетливая вещь, разрешенная в этом суровом мире.

Хлопнула дверь. Де Пальма пригладил ладонью волосы и положил перед собой лист бумаги и карандаш. Секунды ожидания тянулись медленно. Громкоговоритель объявил прогулку для заключенных блока Б. За этим последовала длинная серия хлопков — открывались замки. Шум стал громче. Комнату осветил проникший через окно солнечный луч. Было слышно, как кричат морские птицы: они, должно быть, находили себе еду в мусорных контейнерах тюрьмы.

— Вот она, — сказала охранница.

Де Пальма встал. Кристина Отран пристально и холодно смотрела на его строгое лицо: пусть человек, который собирается ее допрашивать, знает, что ей уже известно, зачем он пришел.

— Добрый день, — поздоровался де Пальма. — Садитесь.

Кристина была одета в голубой спортивный костюм, плотно облегавший ее фигуру. Из-под белой футболки выступала крепкая грудь. Тюрьма не сломила ее физически. Она сохранила гордую осанку женщины, которая никогда не позволяет себе распуститься и перестать ухаживать за собой. Ее лицо поражало своей красотой и одновременно чем-то тревожило. Короткая прическа открывала уши, что подчеркивало худобу щек и увеличивало глаза, взгляд которых напоминал уксус. Она села и сложила перед собой крест-накрест длинные изящные ладони. Ее серые глаза ярко блестели в глубине глазниц, и в них отражалось глубокое горе.

— Я майор де Пальма. Тот, кого едва не убил ваш брат.

Эти слова как будто отскочили от невидимой стены.

— Ваш брат бежал из лечебницы для тяжело больных в Вильжюифе. Мы его ищем.

Никакого ответа. Никакой реакции на эти слова. Только в глазах мелькнула едва уловимая искра.

— Послушайте, Кристина. Я знаю, что у вас нет никакого желания разговаривать с полицейскими или с представителями правосудия, которое бросило вас сюда. Но только вы можете нам помочь. Я пришел просить вас об этом как человека и как женщину, которая не захочет, чтобы больной человек продолжал совершать ужаснейшие дела.

Кристина Отран перевела взгляд на окно и сделала вдох. Облако заслонило солнце, и свет потускнел, словно оно съело часть лучей.

— Вы слышите меня, Кристина?

Она повернулась и снова стала смотреть на де Пальму.