Аттестатор - Кирилл Казанцев

– С этим другие разбираться будут, – предупредил Уралов, – брать живьем.

Из машины вышли еще двое мужчин. Шапки низко натянуты. Воротники подняты. Лиц не видно. Вся троица торопливо прошла к дому, зазвенел навесной замок.

– Брать в доме. Желательно без стрельбы. Тихо. – Магомед пошел первым, за ним и бывшие полицейские.

Но на крыльце свое первенство Уралов уступил профессионалам. Дверь оказалась не закрыта. Держа пистолет наготове, Волошин с побагровевшим от волнения лицом шагнул в дом. Резко повернулся, целясь в комнату, где стояла металлическая кровать с голой сеткой. Петрогородцев уже осматривал кухню. Мансарды еще не существовало. Вверху шли лишь балки.

– Что за хрень? Они же зашли сюда.

Дом был абсолютно пуст – ни звука, ни шороха. И тут Магомед прищурился.

– Подстава, – прошипел он, указывая пальцем в окно, – подстава!

Из новеньких пластиковых контейнеров уже выбирались собровцы. В масках, с автоматами в руках.

– Отстреливаемся! – крикнул Уралов и первым выстрелил в окно.

Стекло разлетелось. В ответ грохотнул автомат. Собровцы стреляли пока поверх голов. Пули вошли в бревенчатую стену, перегораживавшую дом пополам. Петрогородцев и Волошин стреляли, опустившись на одно колено, не давая собровцам приблизиться. Тем пришлось залечь.

Выстрелы звучали вперемешку с матом. Волошин дернулся, схватившись за грудь, он с недоумением уставился на растекавшееся по ней пятно крови.

– Вот же, бля! Достали, – он обернулся и с удивлением обнаружил, что Петрогородцев лежит с простреленной головой, а Магомед куда-то благополучно исчез.

Он сменил обойму, пошатываясь, побрел к двери. Когда в проеме возник силуэт собровца, он выстрелил. Подоспевший товарищ раненого бойца свалил Волошина автоматной очередью.

Уралов тем временем уже добежал до сетчатого забора, отделявшего участок от леса, перевалился через него и побежал, хрустя малинником.

– Стой! – услышал он крик за спиной.

Но Магомед и не подумал останавливаться – стрельнул через плечо наугад и побежал быстрее. Вдогонку ему громыхнул выстрел. Кавказец метнулся за ствол старой сосны и обернулся. В зарослях мелькал силуэт мужчины в маске с прорезями для глаз и рта. В руке он держал пистолет. Это вселяло надежду. С большого расстояния, да еще на бегу прицельно не выстрелишь.

Магомед изо всех сил бежал к оставленной на проселке машине. Это был его шанс на спасение. Собровцы без транспорта, во всяком случае пока, а он будет на колесах. Уралов молил давно забытого им Аллаха лишь об одном – чтоб не споткнуться и не упасть, когда бежал с горки к синевшему на обочине автомобилю. На ходу он выхватил из кармана брелок и вдавил кнопку. Машина подмигнула хозяину габаритами и коротко пискнула, сигнализировав, что дверцы разблокированы.

Уралов замешкался, забираясь в салон. Это его и сгубило. Преследователь опустился на одно колено, прицелился и нажал на спуск. Пуля вошла в ногу, та сразу же стала ватной. Горячая липкая кровь потекла в ботинок.

Магомед запустил двигатель, но так и не смог отжать сцепление до конца. Мужчина в маске с прорезями рванул на себя дверцу и выбросил кавказца из машины. Ударом ноги выбил у него пистолет. Черный зрачок ствола уставился в лицо Уралову.

– Не убивай, – взмолился тот.

Мужчина сорвал маску.

– Ты?.. Тебя же?.. – Магомед приподнялся на локтях, стал понемногу отползать.

– Слухи о моей смерти преувеличены. Как видишь, я жив, – проговорил Ларин. – Лежать, гнида. Сделаешь все, что я тебе скажу.

За спиной Андрея появился запыхавшийся Статкевич.

– Вы, как всегда, без меня управились, товарищ полковник.

– Как там наши добровольные помощники? Никого не зацепило?

– Благополучно отсиделись в погребе, – доложил командир группы СОБРа.

Ларин толкнул Магомеда ногой в грудь, чтобы не уполз далеко.

– А теперь слушай меня внимательно, если хочешь жить, – сказал Андрей и выдержал небольшую паузу.

Уралов возражать не стал, жить он хотел. Весь превратился в слух, лишь тихо постанывал. Ларин достал мобильник.

– Ты сейчас позвонишь тем, кто тебя послал, и скажешь, что успешно захватил двух агентов тайной антикоррупционной организации, вдобавок оказалось, что они удерживали на даче подполковника Чижа, считавшегося погибшим.

– Чижа? – недоуменно переспросил Магомед. – Так ведь он… – затем сообразил, – а, понял. Это же я так сказать должен.

– Я тебе не думать предлагаю, а говорить то, что сказано, – Андрей подал ему трубку.