Алмазы Эсмальди - Джеймс Хедли Чейз

Хармас опустился в кресло для посетителей.

– Нет.

– Что же это такое, черт подери? – грозно спросил Мэддокс. – Нам подали иск. Я ведь тебе говорил…

Хармас поднял руку. Достав из кармана конверт, он протянул его через стол.

– Сначала прочтите, потом поговорим.

Фыркая и ероша рукой волосы, Мэддокс прочел отчет Хармаса. Потом он прикурил сигару от дымящегося окурка и откинулся на спинку кресла.

– Мне наплевать, кто убил Лизу Льюис, – сказал он. – Меня интересует только ожерелье. Его надо найти. Ладно, Льюис спутался с вьетнамкой. Вы с Террелом думаете, что он подстроил убийство жены. Все это меня не интересует! Ты считаешь, ожерелье у Льюиса… это уже интересно. Возвращайся туда и возьми с собой столько людей, сколько тебе понадобится. С этого момента не спускать глаз с Льюиса и его вьетнамской потаскушки. Может статься, у нас не будет другого шанса вернуть ожерелье. Но если мне придется платить, все в этом офисе, включая и тебя, получат на орехи. Я ясно выражаюсь?

– Яснее некуда. Ладно, положитесь на меня.

Выйдя из кабинета, Хармас застал Пэтти в тот момент, когда она наклонилась над ящиком картотеки. Услышав ее пронзительный визг, Мэддокс поднял голову и нахмурился. Пока она искала, чем бы потяжелее запустить в Хармаса, тот был уже на полпути к лифту.

Спустя три дня после поездки в ресторан Гарри позвонил Тане, прося встречи.

– Хорошо, – сказала она. – В нашей квартире в три.

Ее голос звучал безжизненно, и Гарри встревожился.

– Что-нибудь случилось? – спросил он с беспокойством, но Таня повесила трубку.

Гарри почти не спал за последние дни, мечтая о ее гибком, прекрасном теле. Гарри отпустил Хельгар, пообещав ей десять тысяч, как только завещание войдет в силу. Выслушав его, она ограничилась легким кивком головы, и лишь жесткий враждебный взгляд выдавал ее отношение к нему. Избавившись от нее, он почувствовал облегчение. Он уже договорился о продаже дома, предупредив То-то и остальную прислугу о предстоящих переменах. К его досаде, они восприняли новость без всякого огорчения. То-то заявил, что уже получил устраивающее его предложение и поэтому уходит в конце недели. Он тоже смотрел на Гарри холодно и неприязненно.

Не зная, что Хармас следит за ним, Гарри поехал к Тане. Обычно она выбегала навстречу и бросалась ему на шею, но теперь никто не ответил на звонок. Нахмурясь, он открыл дверь своим ключом.

– Таня?

– Я здесь.

Голос донесся из спальни. Он закрыл входную дверь и, миновав гостиную и короткий коридор, толкнул дверь спальни. Таня, в белом халатике, сидела перед туалетным зеркалом и подпиливала ногти. Когда Гарри вошел, она с бесстрастным видом подняла голову.

– Здравствуй, Гарри.

«О, Боже, – подумал он, – все еще дуется!» Он хотел ее, хотел лежать в ее объятиях, чувствовать, как ее тело отвечает ему, но по выражению черных, чуть раскосых глаз понял, что сегодня об этом и думать нечего. Его охватило разочарование и злость.

– Что-нибудь случилось? – спросил он, закрывая дверь.

Таня отвела взгляд.

– Ты хочешь заниматься любовью? – спросила она тихим безжизненным голосом.

– Таня! Что с тобой?

– Ты хочешь заниматься любовью? – повторила она.

Его подмывало швырнуть ее на кровать и овладеть телом, о котором он столько мечтал, однако он сдержался.

– По-твоему, мне нужно от тебя только это? Таня, я люблю тебя! В чем дело?

Он присел в ногах кровати, с тревогой глядя на нее.

– Любишь? Ты любишь меня? – Таня отложила пилку, встала и направилась к двери. – Я хочу поговорить с тобой. Пожалуйста.

Бессильно опустив руки вдоль тела, она медленно прошла в гостиную. «Еще новости!» – сердито подумал Гарри, жалея, что она ушла из спальни. В постели, в его объятиях, она наверняка оттаяла бы. Черт возьми, он упустил свой шанс! Войдя в гостиную, он увидел, что она сидит в большом кресле, кутаясь в халатик.

– Садись, – она указала на кресло поодаль от себя.

– Что все это значит, Таня? – Гарри неохотно сел. Ему не удалось скрыть прозвучавшее в его голосе раздражение.

– Я хотела поговорить с тобой… о нас. Ты сказал, что потеряешь все деньги, если женишься на мне.

«Так вот в чем дело, – подумал Гарри. – А ему-то казалось, что это дурацкое препятствие уже позади».

– Да, дорогая, – сказал он, – здесь ничего не изменишь. Но у меня будет много денег… мы будем так счастливы вместе. Я смогу дать тебе все, чего ты только пожелаешь… только скажи.

– Но ты обещал жениться на мне, если станешь свободным.

В нем вспыхнуло гневное желание крикнуть ей: «И ты вообразила, будто стоишь двухсот миллионов? Дура! Ни одна женщина не стоит столько!» Но он сдержался и промолчал. Таня продолжала смотреть на него. Две слезинки скатились по ее шелковистой безупречной коже.

– Она предупреждала меня… а я не хотела верить, – сказала Таня дрожащим голосом.

Гарри насторожился.

– О чем ты говоришь? – Его вдруг охватил холодный озноб. – Она? Ты про кого?

Таня смахнула слезы пальцем.

– Таня! Что с тобой творится? – он вскочил на ноги и встал перед ней. – Перестань! Я тебя люблю, ты мне нужна… Я хочу тебя. Почему ты так странно ведешь себя?

Она подняла голову, и его поразило отчаянье в ее блестящих черных глазах.

– Ты не знаешь, что такое любовь. Она предупреждала меня.

Махнув в раздражении рукой, Гарри вернулся к своему креслу и сел.

– Ты в своем уме? – теперь его голос звучал резко и сердито. – Она? О ком ты говоришь, черт возьми?

– О твоей жене, – тихо сказала Таня.

Кровь бросилась в лицо Гарри.

– Да что же это делается? – проговорил он, подавшись вперед с руками на коленях. Его лицо было сведено гневом.

Таня съежилась, ее руки дрожали.

– Она знала про нас, Гарри. За нами следили. Каждый раз, когда мы встречались, ей доносили. В то утро, когда ты улетел во Фриско, она приехала ко мне.

Гарри почувствовал слабость.

– Лиза была у тебя?

– Да. Мы говорили в ресторане, в том же кабинете, где встретились с тобой. Ее привез шофер-японец. Она сказала, что знает, как ты уходишь ко мне по ночам. Она знала про нас все. Я испугалась за тебя, испугалась, что она с тобой разведется, и от тебя уйдут все деньги. Я растерялась, не знала, что сказать, да она и не хотела слушать. «Не надейся удержать моего мужа, – сказала она. – Ты плохо его знаешь, но я-то вижу его насквозь. Он никогда не любил меня. Он вообще не способен никого любить… кроме денег!»