Алчная самка - Кирилл Казанцев

– Через час уходи отсюда и уматывай в свой Красногорск. Куда хочешь уматывай, но чтобы через час тебя тут не было. Вернусь раньше – уедем вместе, не вернусь через час, делай как я сказал. Не будь дурой, ладно?

Света намертво вцепилась в свою сумку и пробормотала:

– Ладно. Я все сделаю, не волнуйся.

«Не волнуйся, как же». Олег пробрался через заросли крапивы и лопухов, по мокрой тропинке сбежал на дно оврага, к помойке, что заметно увеличилась в размерах за эти дни. Раскисшая глина скользила под ногами, он с трудом поднялся на другой склон, хватаясь за ветки кустов, и оказался перед зеленым забором. Прошел вдоль него по мокрой траве десяток шагов, касаясь рукой мокрых пластин, и тут одна качнулась, отошла вбок. Олег пролез в дыру и оказался напротив дома Кузьминых. Постоял, оглядываясь, быстро прошел вдоль стены до гаража, быстро осмотрелся внутри, потом в темпе обежал двор. Тут тоже все без изменений: ворота чуть приоткрыты, калитка настежь, как и была, забор с кустами вдоль него тоже на месте. И бочка для воды никуда не делась.

Он вернулся к разбитому окну и скоро оказался в доме. Постоял, прислушиваясь к тишине, пересек кухню и оказался в коридоре, подошел к лестнице, что вела наверх. Но туда Олег пока не торопился, он расстегнул кобуру и осмотрелся еще раз.

Ничего не изменилось – тот же полумрак, те же тряпки на окнах, тот же запах пыли и тишина, мертвая, тяжелая, и чувство такое, будто кто-то смотрит в спину. Олег не выдержал и оглянулся, но кроме здоровенной бутылки с ацетоном, что так и стояла под лестницей, ничего не обнаружил. Подошел к двери, взялся за поворотную ручку замка, с силой надавил на нее, отвел вбок. И чуть не вылетел на крыльцо, удержался кое-как, отшатнулся обратно. Дверь открылась неожиданно легко, даже не скрипнув, Олег захлопнул ее и шагнул в комнату.

Доски пола оглушительно заскрипели, половица прогнулась под ногой. Олег шарахнулся обратно, точно с треснувшего льда, постоял немного и прошел-таки вперед, стараясь держаться ближе в стене. Добрался до окна, отодвинул пыльную тяжелую ткань, поглядел во двор. Та же скамейка в зарослях, те же джунгли у забора. Издалека слышится звонкий лай, но далеко, очень далеко, на грани слышимости.

Справа мелькнула быстрая тень, раздался тихий шорох. Олег повернулся рывком, схватился за рукоять «макарова», вгляделся в полумрак. Бабочка, большая, пестрая, шуршала крыльями по выцветшим обоям, потом уселась на люстру и затаилась, совершенно невидимая снизу.

«Чтоб тебя». Олег вернулся в коридор, заглянул в кухню. Здесь еще темнее, чем в комнате: окна снаружи закрыты ставнями, лишь на подоконник под ними падает тонкая полоска света. Большой стол небрежно задвинут в угол, под ним валяется табуретка, рядом тряпка, издали похожая на обычное кухонное полотенце. Дверцы шкафа приоткрыты, и внутри что-то потрескивает, слышатся тихое гудение и щелчки. Олег подошел ближе, приоткрыл дверцу чуть шире и отшатнулся в последний момент. Несколько здоровенных ос кинулись ему навстречу, но резко изменили курс, пронеслись к окну, уселись на раму и шустро уползли куда-то. А внутри шкафа красовалось здоровенное осиное гнездо, по нему ползали полосатые насекомые и недобро гудели. Шар подрагивал, шевелился, изнутри доносился очень тихий, еле слышный вой, будто там билось и страдало что-то живое. Олег зажмурился, пережидая приступ тошноты, закрыл дверцу поплотнее и убрался с кухни. А в коридоре невольно поглядывал себе под ноги – черт его знает, может, тут за полтора десятка лет и змеи завелись. Сам понимал, что это вряд ли, но присматривался к каждой тени. Потом приоткрыл люк и заглянул вниз. В лицо пахнуло гарью и ацетоном, на полу погреба валялась куча обгоревших тряпок. Дальше коридор пропадал в темноте. Олег оставил крышку открытой и пошел по лестнице наверх.

Тут было пыльно и очень душно, короткий коридор упирался в торцевую стенку с круглым окном, дверей оказалось три. Олег поочередно заглянул в каждую, но заходить не стал. Окна закрыты, мебель сдвинута кое-как, шкаф в самой маленькой комнате стоит чуть ли не в центре, ящики вывернуты, один валяется на полу. Вдоль стен тянутся полки, на одной вазочка с сухой кривой веткой, дальше книги и коробка, ее бока смутно поблескивают в полумраке. Дальше еще комната с большой кроватью, и тоже темная и душная, дальше еще одна, в ней полно набитых каким-то хламом мешков.

Было очень похоже на общагу для персонала буровой в Кастберге: там как-то раз после вахты перепившие работяги устроили поножовщину. Рубились всерьез, не на жизнь, а на смерть, отдавая жертву безумию полярной ночи, приправленной жутко дорогим в тех местах алкоголем. Дебоширов быстро скрутили и рассортировали кого куда: двоих под замок до приезда полиции, а третьего на вертолете повезли в ближайшую больницу, и тот умудрился выжить после чудовищной кровопотери. Олег видел тогда место побоища и потерявших человеческий облик вахтовиков, а через неделю разорвал контракт и вернулся домой. И будто снова за Полярным кругом оказался, было очень похоже, ну просто точь-в-точь, только там было поменьше пыли, а по откосам не стучал дождь.

Снова чувство чужого взгляда в спину, Олег выждал немного и обернулся. Никого, разумеется, наваждение, морок, что понятно – сердце колотится чуть ли не в горле, лоб взмок, а рука сама тянется к пистолету.

– Я скоро уйду, – сказал Олег неизвестно кому. Отошел от двери, направился к лестнице и тут заметил на стене нечто странное: узор на обоях ожил, задрожала картинка и потекла по стене вниз. «Спокойно», – Олег выждал немного, приходя в себя, подошел поближе, присмотрелся. И снова чуть не стошнило, как недавно в кухне, – это оказались муравьи, мелкие, точно песок, красно-бурого цвета, в неисчислимом количестве. Они шустро бежали вверх и вниз по стене, даже не так – текли по ней от потолка до плинтуса на полу и пропадали за ним. К горлу подступил большой липкий комок, и Олег поспешил убраться прочь. Он сбежал по ступенькам вниз, присел на корточки у края люка, потом спрыгнул вниз.

Воняло гарью и ацетоном, под ногами путались драные тряпки. Олег раскидал их по сторонам, пробежал, пригнув голову, до вмурованной в стену лестницы и оказался в гараже, огляделся в полумраке. «Волга» растопырилась над ямой, верстак тянется вдоль стены, дальше стеллаж с коробками, за ним виден выход. От ворот или калитки до забора метров двадцать, и пролететь их плевое дело, даже с грузом. Его можно сначала зашвырнуть на ту сторону, чтоб не мешался, но это как карта ляжет. Может, еще и бежать не придется.

С улицы раздался звук двигателя, потом голоса, потом загремели ворота. Олег кинулся обратно через проход, влетел на второй этаж мимо муравьев, подбежал к окну. Отодвинул тряпку, глянул по сторонам, и тут зазвонил мобильник.

– Ну, я приехал. Ты сам-то где? – с издевкой проговорил Жданов. Рядом кто-то негромко матюкался, слышались звонки мобильных и снова песий лай. Похоже на соседского таксеныша: пес охранял свою территорию и от всей своей собачьей души злился на чужаков.

– Так заходи, – предложил Жданову Олег, – только один приходи, сам понимаешь. Тут такое дело, что чужие без надобности, только помешают.

Жданов отбился, Олег навернул на ствол «макарова» глушитель и не сводил глаз с ворот. Раздался удар, потом еще один, тяжелые створки качнулись, потом распахнулась калитка. Жданов, точно кабан, пробрался через заросли, попытался стряхнуть с себя колючки и листья, потом покрутил башкой по сторонам и потопал через участок к дому. Шел не торопясь, вперевалочку, осматривался – толстый, нелепый, в спортивках и толстовке поверх, в руке большой темный пакет, по виду тяжелый. В другой лапе мобильник, рожа в красных пятнах, точно с бодуна дядя или из бани вылез. Добрался до крыльца и грохнул ботинком в дверь.