Первый день вечности - Александр Уралов

— Ладно, Светик, мы подождём… спокойно… не кричи…

Светка что-то шептала Володе, косясь прямо в камеру. Лица солдатика не было видно, он прятал его на груди у Светки… и вот бесшабашная, грубая Светка тоже заревела, размазывая тушь по щекам и обнимая ходящие ходуном мальчишеские плечи. Володька что-то сказал сквозь всхлипывания, и Светка затрясла лохматой головой:

— Нет-нет-нет! Не вздумай, дай сюда! Господи, да что же это такое!..

Вовка поднял голову и показал прямо в камеру, тому, невидимому, стоявшему у двери, обе руки с побелевшими пальцами. Неслышно упала на ковролан чека гранаты.

— Эй-эй, парень, ты чего!.. — послышались торопливые голоса.

Камеру слегка задели, она дёрнулась.

— Уходи, Света… — прошептал Володя. — Тебе не надо тут.

Нестерпимый ужас плавал в его глазах. На щеках блестели грязные разводы слёз. Он прижал гранату к груди, осторожно освободил левую руку и попытался оттолкнуть Светку.

— Вовка… — севшим голосом сказала Светка, — Вовка, гадёныш, что же ты делаешь?!.

— Один… я один хочу… — глядя вбок, бормотал Володя, — а ты иди… иди… не надо тебе здесь…

Он повернул голову и посмотрел ей прямо в глаза. Светка замерла. Потом осторожно взяла его лицо в ладони, поцеловала в губы — быстро, едва касаясь. Вовка тихо прошептал что-то… не слыша сам себя…

— Хорошо, — медленно сказала она.

Светка поднялась и несколько секунд стояла, глядя зрителям в глаза. Безумно красивая какой-то сумасшедшей, дикой красотой…

"Тай… тай… тай на руках моих снег… тай, превращайся в слёзы…

ответы мои…

Серый вокзал наказал

твоими обманами…

ранами…

ждать и курить…

не забыть — зрачок сокращается -

не считается…"

— Смотрите, да? — сорванным голосом крикнула Светка. — Шоу, сволочи, смотрите?!

Она шагнула к камере и изо всех сил толкнула её обеими руками. Изображение косо ушло куда-то вверх, потом дёрнулось… на секунду покрылось рябью…

Камера лежала на боку. Звук исчез.

Видна было часть пола, какие-то кабели, смятая бумажка от шоколада, несколько сиротливо приткнувшихся к дивану пустых бутылок… сапоги. Обычные пыльные армейские кирзачи, каких в армии и не должно быть уже… и над ними колени Володьки и часть руки, прижатой к груди…

Несколько секунд всё было неподвижно.

Потом изображение исчезло…

…

На всех экранах в городе шёл снег.

"… тай на руках моих снег… тай, превращайся в слёзы…"

Горбом выперли сквозь алюминиевые рамы серые клочья стекловаты и чёрные пузыри звукоизоляционных матов. Сквозь щели и трещины просачивался желтоватый дымок. Бьющуюся в истерике Светку спецназовцы тащили вниз по лестнице. Она вырывалась из рук, запрокинув голову, и ребята с трудом удерживали её…

…

Прямой эфир закончился.

Прямой эфир закончился.

…

(городская больница, телефонный разговор)

— Алло! Это ма-а-а-ама?

— (устало) Я, зайка Лера, я!..

— А ты когда придё-о-о-ошь? Пока!

(в трубке шуршание, стук, приглушенный женский голос)

— … куда же ты? Вот, стрекоза!.. Светочка? Она за кошкой бегает, еле-еле к трубке её дозвалась! А сейчас трубку мне сунула и снова побежала.

— Ладно…

— Светочка, я сейчас приеду! Как ты? (всхлипывание)

— Нормально.

— Светочка…

— Ой, ладно, мам… хватит… Слушай, Данила звонил?

— Звонил, летит уже, наверное… у них там буран… или, я не знаю, в аэропорту сидит…

— Хорошо. Поняла. Слушай, мам…

— Что, Светик? (всхлипывания)

— Я скоро приеду… тут мне машину дают… обещали… В общем, там у меня в столе… слышишь?

— Слышу, Светочка, слышу…

— Там это… презервативы… пачка. И таблетки противозачаточные. Выкинь их на хрен. (усталая, давящая пауза) Я детей хочу.

— Господи, что ты говоришь… у тебя нервный срыв…

— Выкинь, слышишь?!

— Выкину-выкину!

— Детей хочу… сестрёнку Лерке… и братика…

(в трубке чей-то мужской голос: "Ну, куда же ты, дамочка, ты же после укола?.. Ты же языком еле ворочаешь! Вот поспишь немного — тогда… ну, давай-давай, приляг…")

— (вяло) Мам… я посплю немного и приеду…

— Хорошо-хорошо… (плачет)

— (еле слышно, медленно, уже засыпая) Не реви, мам… у тебя что, дождик в голове?.. А я решила, что Ленка будет… дочка… и… Вовка.

(та же больница)

— Да отвалите вы все от неё!..

— Я следователь, мне нужно…

— Мне похрен, кто ты, понял? Я здесь врач и командую здесь — я!

— Предупреждаю… я…

— Слушай, ты… когда ты подыхать начнёшь, знаешь, кто между тобой и смертью будет? Я! За смешные штуки рублей буду тебя откачивать. Иди отсюда… пациент хренов…

— Кх-м… почему "пациент"?

— Все мы потенциальные пациенты, понял? А так же предмет будущего интереса патологоанатома, понял?.. И не дави на меня! Охота поорать — вон, на площадь иди!

— Да ладно тебе… что ты так окрысился…

— Ну и ладненько… До утра — никаких разговоров. Она тоже домой рвалась, но… Слушай, погоди, ты что куришь, служивый?.. О-о-о… неплохо милиция живёт… "Ротманс"!

— Да это для понта… так-то я "Балканские" курю… подешевле. А где здесь можно?

— Пошли, покажу. Покурим. Учти, на халяву я курю не по-детски… А Светку не трожь, понял? Пусть спит девчонка… я ей лошадиную дозу вколол. Мы здесь всем отделением смотрели… слушай, а парнишка этот, Володя… как?

— Как-как…

— Понятно… У нас тут все, кто ходит, выползли, когда Светлану привезли… бабы ревут, мужики матерятся, менты орут… кошмар!

— Да… парнишку жалко…

— Не то слово… слава Богу, моему ещё пять только…

— Моему — два с половиной… слышь, у тебя стаканчика где-нибудь нет? У меня тут… во фляжке… и запить бы чем…

— Ерунда у тебя во фляжке! Пошли, спиртиком помянем парнишку…

…

— Маринка, не реви… все под Богом ходим… О-хо-хо… ну, за упокой…

— Чёрт… крепкий…

— А то!.. Это тебе не МВД, у нас в ординаторской — всё на пользу…