Первый день вечности - Александр Уралов

Злость сжигала этого парня, как раковая опухоль. По слухам, насмотрелся он в своей короткой жизни такого, что на роту ночных кошмаров хватит. Пробовали было подъехать к Генке с разговорами — высота, она располагает… покурить, пофилософствовать — да только Курбаши всё больше "да" и "нет", а чего другого — не вытянешь.

Разговаривал иногда, конечно, что там…

Каждый день основной контингент всё тот же. Поневоле здороваться, да общаться начнёшь. Идти многим некуда, кроме, как на Башню. А там, глядишь, кто сигареткой, кто пивком угостит. Пацаны, как на работу бегали, с утра и… до самого позднего вечера. Вот и ходили слухи, что Курбаши хочет во французский Иностранный Легион податься. Мол, не сегодня-завтра.

А то, понимаешь, ни работы, ни денег, ни связей… хоть по помойкам ройся. А там, где берут — чересчур прогибаться надо. Да ещё и наджабят по деньгам не единожды. Вон, Димка-то соседский, третий месяц свои полтора лимона ходит, выклянчивает. А к братанам Курбаши не хочет… во всяком случае — давно бы у них был, если бы захотел.

— И чего ломается? Он же после армии всё-таки. Его-то взяли бы к братанам в бойцы. Все уралмашевские так начинают!

— Тренируется Курбаши, тренируется… зачем? Куда?

— О-о-о! Зверюга-лось! На одних руках уже наверх подымается! И быстрее — хы-хы-хы — чем некоторые здесь присутствующие — с помощью всех конечностей!

И Курбаши стал на Башне легендой.

Мало ему было просто так на самый верх вскарабкаться — начал он на время восхождения и спуски делать. А когда и это приелось, то руки себе сковывал, завязывал глаза… и… пошёл судьбу испытывать. Пристрастился по внешней лестнице на время взбираться. А там кое-где угол наклона отрицательный. Это значит, что чуть ноги соскользнули оттого, что задница перевесила, и ты уже висишь, как на турнике. Да ещё и сама лестница во многих местах от поверхности Башни оторвалась давно… и болтается на ветру.

Прёт Курбаши по этой лестнице вверх, только скрип стоит и ржавые хлопья летят! Смотришь, а он уже на самом верху. Минут десять-пятнадцать посидит, покурит и — снова вниз.

Висишь, бывало, где-то внутри, вцепившись в гнилое железо, и с тоской прикидываешь, что вниз — гордость не позволяет, а наверх — кишка тонка… а в огромный круглый проём окна Башни до тебя снаружи доносится, как Курбаши — др-р-р-рынь! — вниз со скоростью небывалой слетает…

Девчонки пытались ему глазки строить… да куда там! Глянет, как раскалённым углём прожжёт и снова вверх, вверх, вверх!

Почти год Башня его жизнью была. И только она.

Нашли Курбаши поутру, осенью, когда верх Башни тонет в серой мгле низких скучных облаков. Лежал он на спине в луже крови и остывшими глазами смотрел, как ветер треплет самую сложную часть пути — оторвавшиеся от стены проёмы лестницы. Два "башенника" тоскливо рассказывали не выспавшимся хмурым ментам, что приходил Курбаши ночью, — естественно, приходил, а как же! Посидел, покурил. С Федькой, вон, по сто грамм выпили, а то холодно и промозгло…

А потом ушёл. Как всегда — не прощаясь. Ни криков они не слышали, ни удара.

Да и поутру-то, прямо скажем, не сразу они Генку увидели. Если честно — то не было его здесь, на этом месте! Или он где-то в Башне скрывался и позже упал, или сами не знаем, что! Вон, гляньте, он же целый совсем! Затылок только и разбит! А если бы он с верхотуры загремел? Сами же не раз видели, как это бывает…

Ну, поди, самоубийство, молвили менты и равнодушно погрузили тело Курбаши в труповозку. Дело довольно быстро прикрыли, ибо вариантов никаких не просматривалось: либо парень от безысходности прыгнул, либо доигрался… сам сорвался… надолго ли собаке блин?

Заварили дверь в очередной раз… а к вечеру уже на Башне поминки по Генке были…

Хрена ли нам эта дверь? Так… на пару ковыряний ломиком.

И пошла жизнь дальше.

Лет пять-шесть назад прикрыли Башню полностью. Шиш теперь в неё попадёшь. Так и гниют внутри балки и поперечины, да на головокружительной высоте давно уже не увидишь никого.

Иногда только… вне зависимости от времени суток и погоды… если зрение острое или в бинокль глядеть — видно: да вот же он, Курбаши!!! Видите, да?!

Сидит, курит… и ветер относит в сторону искры от дрянной сигареты "Прима", без фильтра. И смотрит Курбаши куда-то поверх городских крыш и башен… зло смотрит, непримиримо и зло.

Один, как всегда.

…