Бриллианты в шоколаде - Дарья Калинина

— Однако золота и драгоценных камней на каждое изделие тогда шло без всякой меры.

Медальоны, броши, короны и даже перстни были так густо усыпаны самоцветами, что иногда под ними не удавалось рассмотреть сам металл.

— На любителя, — решили подруги.

Пока они разглядывали драгоценности, в комнату вошел Эдик. В одной руке у него была тарелка, полная драников, приготовленных Настей, а в другой — банка со сметаной. Следом за ним пожаловал и Лисица, который нес блюдо с оладушками и банку клубничного варенья к ним. Подруги и раньше подозревали, что их мужчины не отличаются хорошими манерами. Но теперь, сравнив своих собственных мужчин с Борисом, им стало окончательно ясно, что Эдику и Лисице никогда не достигнуть такого благородства в поведении.

Эдик водрузил свою ношу на стол и с видимым удовольствием огляделся в поисках пульта от телевизора.

— Оладушки — просто сказка, — запихивая в рот огромный кусок, сказал Лисица. — Кто испек?

— Настя.

— Мечта, а не девушка, — причмокнул Лисица, облизывая пальцы. — И кому-то ведь такая достанется. Хотите кусочек?

— Мы уже ели.

— Нет, вы просто обязаны съесть еще чуть-чуть. Это очень вкусно.

— Не хотим.

— С клубничным вареньем точно захотите.

Лисица подошел к подругам и не успокоился, пока не всучил каждой из них по половинке оладушки, густо намазанной вареньем. При этом он взглянул на экран монитора и неожиданно хмыкнул:

— Эдик, мы-то думали, они такси ищут, а они тут картинками любуются.

— Бездельницы, — отреагировал Эдик, с удовольствием положив свои нижние конечности на стол, а тарелку с драниками поставив к себе поближе на диван. — Леся, молодец, что ты догадалась сделать наконец драники. И знаешь, обычно они тебе не очень-то удавались, но сегодня ты превзошла саму себя. Пятерка с плюсом.

— Поставь пятерку Насте и плюс тоже ей, потому что драники жарила она!

Мужчины переглянулись и дружно спросили:

— Ну а вы что делали?

Нет, посмотрите только на них! Можно подумать, подруги обязаны каждый день выдумывать этим двоим различные деликатесы, соревнуясь с лучшими поварами.

— Вы же сказали, что ужинали сегодня, — нашлась Леся.

— И что? Сейчас снова проголодались.

— Перед сном есть вредно.

— Ну, пару оладушек можно, — отмахнулся Лисица, снова запихивая в рот огромный кусок оладьи.

Кира сердито посмотрела на жениха. И куда в Лисицу влезает столько еды? Посмотришь на него и кажется, что он вообще ничего не ест. Тощий, как жердь. А на самом деле большего обжору ей встречать в своей жизни не приходилось.

— Ты хотя бы вареньем на пол не капай! — возмутилась она.

Но Лисица заявил, что варенье — это ерунда и тут же в подтверждение своих слов уронил кляксу на ламинат. Чтобы не видеть этого безобразия и не злиться на любимого мужчину слишком уж сильно, Кира вновь отвернулась к экрану компьютера. Но спустя пару минут не выдержала и сквозь зубы все же спросила у мужчин:

— Про какое такси вы тут говорили?

— Как это? — удивились эти двое. — Такси, которое увезло Настю. Разве вы его еще не нашли?

— И зачем оно нам? Таксист довез Настю до коттеджа, и больше она его не видела.

— А между тем таксист ждал не ее, как вы теперь понимаете, он ждал Амелию.

— И что?

— А то, что кто-то его вызвал. Хорошо было бы выяснить, кто именно вызвал такси и кто дал таксисту столь подробные указания, кого ему ждать и куда потом везти пассажирку.

Подруги задумались. Действительно, вряд ли такси вызвала сама Амелия. Ведь у таксиста было для нее послание — последовательность Фибоначчи. Амелия не стала бы писать самой себе такие странные записки.

— Кстати, а что это за последовательность Фибоначчи? — задумчиво произнесла Кира. — Возможно, отгадка в этом?

— А может, блондин все неправильно объяснил?

Но когда подруги влезли на сайт «Занимательная математика», они поняли, что ничем им полученная Настей вместо Амелии записка с цифровым рядом в расследовании пока что не поможет. И еще, Рябков знал, о чем говорил.

— Тут сказано, что последовательность Фибоначчи знакома не только математикам, но и природоведам. Почки на деревьях располагаются в строгой закономерности, соответствующей этому ряду цифр.

— И откуда про последовательность Фибоначчи мог знать Рябков?

— Как образованный человек, он мог это просто знать.

— Может быть, сам Рябков и передал Амелии эту записку?

Но Лисица отверг это предположение.

— Рябков прилетел в нашу страну из Амстердама в семь часов утра по московскому времени. Амелия к этому моменту была уже мертва. Ее задушили еще накануне вечером. Так что передать ей эту записку он лично никак не мог.

— А что еще мы знаем про Рябкова?

— Увы, боюсь вас разочаровать, но ничего.

И действительно, личность Рябкова по-прежнему была загадкой как для самих сыщиков, так и для сотрудников уголовного розыска. Они дали запрос по поводу этого человека и в консульство Нидерландов, но пока что ответа еще не было.

— Вот видите, девочки, — хмыкнул Эдик. — Единственный ход вперед — это поиск таксиста. Все остальное — тупик.

— Хорошо, попытаться можно, — согласились сыщицы. — Но мы спрашивали у Насти, она совершенно не помнит ни номера машины, ни марки, вообще ничего!

— Она даже лицо водителя припоминает с большим трудом.

Учитывая то состояние, в котором пребывала Настя в момент ухода от мужа, ничего странного в такой ее невнимательности не было. Девушка была вне себя от возмущения и горя, всеми ее поступками руководили не разум и здравый смысл, а эмоции.

— И все же попробовать можно, — произнес Лисица. — Машина была представительского класса, значит, нужно искать фирмы, специализирующиеся на такого рода перевозках.

— А полиция не может этого сделать?

— У полиции уже есть отличный подозреваемый, — напомнил подругам Лисица. — И сейчас следователь и его помощники озабочены тем, чтобы установить, какого рода связь могла быть между Егором и убитой молодой женщиной.

— Вероятно, они совершенно уверены в его виновности…

— Труп был найден в машине, за рулем которой сидел Егор.

И чуть помедлив, Лисица произнес:

— Не удивлюсь, если в самом скором времени полицейские захотят также побеседовать и с Настей.

— Зачем?

— Во-первых, чтобы лично убедиться, что с ней все в порядке. А во-вторых…

— Уж не хочешь ли ты сказать, что они могут и Настю в чем-то дурном заподозрить?