Гнев Шибальбы - Лин Гамильтон

Затем они вошли в Дом Лезвий, но им удалось убедить клинки не резать их, пообещав им взамен мясо животных, да еще послали армию муравьев вручить цветы Одной Смерти и Семи Смертям, двум самым страшным Повелителям Шибальбы.

Следующей ночью наступил черед испытания Холодным Домом с ледяными сквозняками и градом. Но могучие Близнецы просто не впустили холод.

Затем последовал Дом Ягуара, где Близнецы отвлекли жестоких животных, бросив им груду костей, и животные принялись за них драться.

Последним и самым страшным испытанием был Дом Летучей Мыши, куда были посланы чудовищные летучие мыши, чтобы убить Близнецов. Они спаслись, устроившись на ночлег в дулах своих духовых ружей. Однако Хун-Ахпу слишком рано высунул голову, и ее отхватила ужасная летучая мышь, а тело его осталось в ружье. Его брату Шбаланке пришлось применить всю свою изобретательность, чтобы Близнецы снова вышли победителями.

Испытание, которому Близнецы никогда не подвергались, это — испытание средствами массовой информации.

Лицо майора Мартинеса было на первой полосе каждой газеты и, казалось, каждый час мелькало по телевидению.

Согласно утверждению Мартинеса, Алехандро Ортис и Рикардо Валлеспино были главными членами террористической группы, которая занималась кражами произведений искусств, чтобы добыть средства для поддержки подрывной деятельности группировки. Штаб-квартира находилась в университете, месте, как часто отмечал Мартинес, которое всегда было известно своей антиправительственной деятельностью.

Также арестовали трех профессоров, назвав их главарями террористов. Смущенные выражения их лиц, когда профессоров сажали в полицейские фургоны, говорили сами за себя.

Луис Валлеспино также считался одним из террористов, но он порвал с группировкой и попытался предупредить доктора Эрнана Кастильо о том, что, как сказал Мартинес, «ему грозит смерть», потому что дон Эрнан, используя свои связи в сферах искусства, выяснил, кем были грабители. Луиса перехватили в музее и убили, возможно, это сделал его брат, оставив тело Луиса на крыше.

Затем террористы дождались доктора Кастильо и тоже убили его. Мартинес намекнул, что это не последние аресты.

Все это выглядело вполне правдоподобно, кроме того факта, что дон Эрнан — я это знала, а Эулалия Гонсалес могла подтвердить — был убит не в музее. Я попыталась дозвониться к ней в морг, но мне сказали, что она ушла в продолжительный отпуск. Я засомневалась, а по доброй ли воле она ушла в отпуск и все ли с ней в порядке.

Средства массовой информации также бурно освещали событие. Это была грандиозная новость. «Дети Говорящего Креста» были пойманы, публика в своем воображении немедленно связала их с кражей Ицамны из бара. Многие местные эксперты высказывались по телевидению в защиту если не воровства, то как минимум участников группировки.

Но с учетом недавних событий — заявления об убийстве Луиса Валлеспино и одного из самых знаменитых жителей Мериды — эти защитники притесняемых быстро дистанцировались от своих протеже.

Чтобы как можно шире осветить событие, местное телевидение устроило передвижную студию прямо напротив «Каса де лас Буганвильяс» — автофургон, спутниковая тарелка и кабели практически перекрыли и без того узкую улочку.

Каждый раз, когда кто-то отваживался выйти или войти в отель, включались прожектора и начинали работать камеры. Местные газеты и радиостанции, боясь, что их затмят, также отправили своих репортеров дежурить у гостиницы. Специальные фургоны подвозили им еду.

Все было сделано для того, чтобы усугубить постигшее семью несчастье. Репортеры, страдая от отсутствия каких-либо фактов, отчаянно выискивали подробности жизни семейства Ортисов. Дипломатическая карьера Сантьяго была исследована вдоль и поперек, как и бизнес Изы. Снимки ее маленькой фабрики в Мериде мелькали в каждом сообщении.

Соседей, пожелавших продефилировать перед камерами, спрашивали об отеле, Ортисах и особенно об Алехандро. Одна соседка, женщина по имени Кармелита Чавес, заявила, что с того самого момента, как Алехандро в возрасте восьми лет стащил апельсин из ее сада, она знала, что добром он не кончит.

Думаю, предел был достигнут, когда известный местный психолог дал интервью в дневном ток-шоу. Алехандро, сказал он, страдал оттого, что был младшим сыном очень успешного человека. Возможно, он стал жертвой нехватки родительского внимания, так как его отец крайне редко появлялся дома и, следовательно, не воспитывал и не заботился о своем сыне должным образом.

Это было ужасно.

Около полудня мы собрали военный совет. Жан Пьер, приятель Изы, прилетел из Мехико, чтобы побыть с семьей. Я позвала Джонатана. Обоих мужчин сразу же атаковали репортеры, и в гостиницу попытались проникнуть любопытные.

Действуя по принципу, что действие лучше, чем ожидание, мы распределили между собой задачи. Первым делом мы наняли охранное агентство, чтобы поддерживать порядок за пределами гостиницы и не допускать репортеров на территорию. Но убрать их с улицы мы не могли.

Затем мы опросили всех постояльцев отеля, выясняя их пожелания. Временным постояльцам мы нашли жилье в близлежащих отелях. Некоторые из постоянных обитателей гостиницы согласились остаться; другие смогли найти себе пристанище у родных и друзей. К концу дня все, кто пожелал покинуть отель, смогли это сделать.

Самочувствие Сантьяго, которому стресс не добавлял здоровья, ухудшилось. Вызвали врача, но единственное, что было в его силах, это дать Сантьяго совет отдохнуть.

Джонатан, должна признать, отлично держался в сложившейся ситуации. Именно он вместе с Жан Пьером заставил всех нас собраться и без устали таскал чемоданы постояльцев в конец улицы, так как машины такси не могли подъехать к гостинице.

Как-то днем он затащил меня в пустую гостиную, чтобы обнять и переговорить.

— Послушай, Лара, — сказал он, — мы должны что-то сделать. Ты наверняка знаешь больше, чем рассказала. Все-таки зачем дон Эрнан вызвал тебя сюда?

— Джонатан, я действительно не знаю, — ответила я. — Я сама пытаюсь сложить все в единую картину. Он лишь сообщил мне, что ищет то, что пишет кролик.

Джонатан посмотрел на меня так, словно я сошла с ума.

— Мне удалось кое-что сложить воедино, и я поняла, что пишет этот кролик. Это скорее всего иероглифический кодекс, но где его искать, я понятия не имею.

— Интересная мысль. Быть может, донья Хосефина знает, — сказал он.

— Не думаю. Я навещала ее, и мы пытались разговаривать знаками.

— Правда?

— Да. Она подтвердила, что дон Эрнан искал кодекс, но она не знает, где. Я даже не уверена в том, что дон Эрнан действительно знал, где его искать.

— Интересно, — только и сказал он.

Сумерки наступили довольно быстро, и вместе с ними пришло облегчение, которое я испытывала теперь каждый день после захода солнца. Днем мне все время хотелось укрыться в тени и дождаться темноты.