Гнев Шибальбы - Лин Гамильтон

— Возможно, это так, но доказательств нет. Книги были очень важны для майя, поэтому мы не думаем, что они вот так запросто могли положить их в гробницы, как нечто, что должно было храниться вечно. — Он рассмеялся. — Но они были найдены в гробницах.

— Расхитители гробниц?

— Да, в некоторых случаях. В действительности могилы не так уж хорошо опечатаны, а если и опечатаны, то в них остается еще много воздуха. К тому же он — влажный. Так что воздух и паразиты в гробницах усердно потрудились над этими книгами.

Он ненадолго замолчал, жуя энчиладу.

— Нужно искать сбалансированную среду. Вдали от источников света, жары, разного рода колебаний и прочих материалов, которые могли бы воздействовать на книгу.

Он помолчал несколько секунд.

— В идеале наша книга должна была быть запечатана в водонепроницаемом и невосприимчивом к щелочной среде контейнере.

— Что бы это могло быть? — спросила я.

— Ну известняк, например, хотя он довольно пористый. Большинство кремниевых веществ — керамика, стекло и камень. Нефрит хорошо сохраняется, как кремень и обсидиан. Терракота тоже, хотя она может оказаться слишком пористой.

Это должен быть небольшой контейнер. В нем не должно быть слишком много воздуха. Самое лучшее, если бы его удалось герметично закрыть. Смысл в том, что среда внутри контейнера в таком случае быстро приходит в равновесие и остается неизменной.

Да, это должен быть контейнер. Из камня. В нем должна лежать только книга. Мы никогда не слышали, чтобы майя изготавливали подобные каменные контейнеры, но почему бы и нет? Писцы майя все время работали в окружении камня. Целые города майя построены из камня. Так почему бы не сделать контейнер из того же материала?

Если я не ошибаюсь, у этих книг были деревянные обложки или обложки из шкуры ягуара. Лучше, если бы их не было в контейнере. Сложно сохранить в одном контейнере несколько разных материалов. Они могут по-разному взаимодействовать друг с другом, оказывая губительное воздействие.

Вот что бы нам действительно понравилось, так это герметичная упаковка контейнера в пластиковую оболочку. Что, конечно, невозможно.

Он рассмеялся.

— Тогда чем мы можем герметично закрыть контейнер? — спросила я, перенимая его манеру говорить.

— Нам надо подумать. Существовало ли в то время у майя что-либо похожее на плащевую ткань? Какая-нибудь ткань — я уверен, у них был хлопок, — покрытая веществом, не пропускающим воду. Раньше мы думали, что майя не знали каучука. Но недавно были найдены свидетельства, из которых можно предположить, что, вероятно, они были знакомы с этим материалом. Я не много знаю о природном каучуке, и как долго он может сохранять свои свойства. Может, это была какая-нибудь смола.

Он еще немного пожевал энчиладу.

— Воск! — победоносно воскликнул он. — Конечно! Еще более водонепроницаемый, чем любые смолы. Майя были замечательными пчеловодами. Как насчет пчелиного воска? А смола элеми? Ее можно найти на Юкатане. Или канделильский воск. Он добывается из растения, произрастающего в Мексике. Даже битум. Природный битумный материал, который, мы уверены, был им знаком. Мог быть использован любой из этих материалов.

— Значит, можно сказать, что есть вероятность того, что в сносном состоянии до настоящего времени могла сохраниться одна из книг? — быстро спросила я.

— В зависимости от того, что понимать под сносным состоянием. Хотя теоретически возможно, что такая древняя книга могла сохраниться даже в лучшем состоянии, чем просто в сносном. Но мы исследуем Грольерский кодекс, не так ли? Или, может, ищем еще одну?! — медленно произнес он с возбужденным взглядом.

— Только теоретически, — сказала я, удивляясь тому, что наш разговор зашел так далеко.

Я поблагодарила его за помощь и как можно быстрее и без всякой явной причины сменила тему, затем извинилась и отправилась искать дамскую комнату.

Она располагалась в глубине ресторана, а по возвращении я снова стала свидетелем дружеских отношений. Эрнесто протянул руку и, положив ладонь на колено Антонио, быстро поцеловал его в щеку. Кафе «Пирамида» было довольно романтичным местечком.

Ко времени, когда я вернулась за столик, атмосфера снова была деловой. Они обсуждали какие-то неотложные исследования. Но теперь я поняла, почему Антонио потратил так много времени, помогая этому хранителю-консерватору в поисках изображения на вазе с пишущим кроликом, и почему Эрнесто оказался так любезен при первой встрече.

Я сказала, что мне пора, поблагодарила Эрнесто за помощь, а Антонио за ленч и направилась в гостиницу. По дороге я сделала небольшой крюк, чтобы зайти в больницу, где до сих пор лежала парализованная донья Хосефина. Сестра сказала мне, что улучшения если и есть, то незначительные.

Я снова села рядом с доньей Хосефиной, взяв ее за руку. Я спросила ее, стоит ли мне искать пятую иероглифическую книгу майя, и она сжала мою ладонь один раз, говоря «да».

Я спросила ее, не знает ли она, где искать. Она сжала мою ладонь дважды, отвечая «нет».

Мне хотелось посидеть с ней немного дольше, чтобы рассказать ей о потрясающей вечеринке, на которой я побывала, о доме, угощении и гостях, о моем новом платье. Но когда я сказала ей, что все происходило в резиденции Гомеса Ариаса, она вдруг разволновалась, да так, что мне пришлось позвать медсестру.

Сестра Мария сказала, что позаботится о больной, но будет лучше, если я уйду. Я и сама сильно переживала. Я не хотела огорчать донью Хосефину, но мне казалось, я должна выяснить, чем огорчило ее упоминание о Гомесе Ариасе.

Однако по возвращении в отель я обо всем забыла. Семейство Ортисов пребывало в сильном расстройстве, таком, что я не сразу поняла, что случилось.

Майор Мартинес прибыл в отель с ордером на арест Алехандро, которого обвинял не только в краже статуэтки Ицамны, но и в убийстве дона Эрнана.

Рикардо Валлеспино, брат Луиса, также проходил по делу как обвиняемый, как и еще пара студентов университета. Полиция сказала, что они являются главарями организации «Дети Говорящего Креста». Луис, хоть и мертвый, по мнению полиции, тоже считался участником группировки.

Алехандро в наручниках увели полицейские. А мои перемещения снова были ограничены стенами отеля, поскольку я считалась важной свидетельницей одного из этих событий.