Конец света отменяется - Кирилл Кащеев

Ребята стояли на вымощенной кирпичом дорожке и глядели на аквапарк. На громадные горки – много, много горок! На решетчатые металлические лестницы с безумным количеством ступенек, на бассейны с десятком лежаков и зонтиков от солнца, сложенные штабелями плавательные круги, на кафешки в каждом углу… И толпы, толпы людей!

– Какого она размера, эта взрывчатка в чемоданчике? – отрывисто спросил Вадька.

Кисонька раздвинула большой и указательный палец – и у всей четверки сыщиков вырвался дружный полустон, полувздох. Десятки таких брусочков могли быть припрятаны по всему аквапарку – и не отыскать их никогда!

Кисонька болезненно улыбнулась – будто оскалилась. Не зря они разгоняли очередь возле кассы. Спасти десятки жизней – не так уж плохо для ребят четырнадцати лет. Даже если это последнее, что они сделают! Даже если они… все умрут. Здесь. Скоро. Вместе с сотнями других людей, которых непонятно как спасать!

– Нам нужен Соболев, – объявил Вадька, и была в его словах спокойная деловитость, совсем как в офисе «Белого гуся».

– Старший? – так же деловито уточнила Мурка.

– У старшего наверняка охрана, – осадил ее Вадька. – А вот младший… Раз чемоданчик с взрывчаткой у него, он должен знать, что с ней делать.

От их с Муркой хладнокровия Кисонька успокоилась. Действительно, чего паниковать? Сейчас поймаем Мотю – и вытрясем из него быстренько всю информацию. Насколько она знала Соболева, найти его будет несложно! Кисонька огляделась…

– …Лето, где ты? Мы отменяем конец света-у-у, – точно как во сне, разорались динамики над аквапарком.

Опоздали! Кисонька хрипло вскрикнула и вцепилась в руку сестры. Сейчас, вот сейчас – и даже бежать уже поздно! Песня перешла в протяжный вой… вот-вот навалится тишина и… Кисонька зажмурилась. Знакомый вальяжный голос гаркнул на весь аквапарк:

– Дамы и господа! Надоело слушать дешевую попсу? Хотите настоящей современной музыки? Мы сыграем для вас! – Голос в динамиках теперь звучал, как у обещающего подарки Деда Мороза. – Прямо сейчас у центрального бассейна аквапарка начнутся съемки клипа Соболева Матвея! – Динамик замолк, точно рассчитывал, что вот-вот раздастся гром аплодисментов, от которого содрогнутся горки.

Народ продолжал развлекаться, никак не реагируя на эти ценные сведения.

– Пожалуйста, катайтесь, вы нам совершенно не мешаете… – обиженно пробубнил голос в динамике.

– Вот они! – едва не завопила Кисонька и со всех ног кинулась к бассейну. Люди шарахались с их пути и недоуменно глядели вслед – одетые в шорты и футболки сыщики выделялись среди полуголых посетителей аквапарка, как эскимосы на круизном лайнере.

На бортике бассейна, у самой воды, разворачивали свои инструменты музыканты «Дикого соболя». Вадька впился взглядом в кучу аппаратуры, пытаясь разглядеть пластиковый чемоданчик с яркой картинкой фейерверков. На фоне аппаратуры все время мелькали голые, покрытые автозагаром ноги, высоченные каблуки и… развевающиеся полы шуб. Вдоль бассейна дефилировали манекенщицы. В шубах поверх купальников. Подошвы босоножек разъезжались на скользких мокрых плитках, а с пару раз окунувшихся в бассейн меховых подолов тянулись темные цепочки капель.

– Семейство Соболевых решило напоследок скачать с аквапарка все, что можно, – разглядывая покрикивающую на манекенщиц Соболеву-маму, процедил Сева. – Моте – клип, маме – реклама, папе – страховка…

– Как теперь прижать Мотьку, тут же полно народу? – выдохнула Кисонька.

Мотя в белом костюме красовался на фоне бассейна. Рядом переминалась худенькая, слегка растерянная девушка с микрофоном, а пара операторов ловила его в прицел камеры. Папу все-таки раскачали на телевидение. Для Кисоньки виновность Моти стала несомненной – за телевидение он хоть аквапарк, хоть детский садик взорвет.

– Сейчас много конкурсов молодых исполнителей – вы собираетесь принимать участие? – профессионально держа улыбку, спросила журналистка.

– Девушка, какие конкурсы? – От возмущения Мотя надулся, как перекачанный химическими добавками помидор. – Какой я вам молодой исполнитель? Нет, я, конечно, молодой, но исполнитель уже популярный! Целый аквапарк собрался на меня смотреть! Слушайте, а можно убрать отсюда хотя бы вон того мужика жирного? – отталкивая микрофон, зашипел в сторону Соболев. – Весь кадр портит!

– Глядите, там – барабанщик! – вдруг напряглась Кисонька.

Барабанщик «Дикого соболя» вынырнул из-за опоры ближайшей горки и деловым шагом направился к бассейну. Сыщики снялись с места и сквозь толпу двинулись ему наперерез, аккуратно расходясь так, чтобы перекрыть пути отступления. И еще старательно прячась за носящимися туда-сюда посетителями, чтобы тот их не засек! Хотя могли и не стараться: барабанщик даже штабель кругов для катания в упор не видел – затормозил в последний момент, едва не врезавшись в тугие накачанные бока. Он внимательно глядел в мятую и даже слегка подмокшую бумажку, потом оглядывался на горки аквапарка, словно сверялся, взвешивал на руке яркий пластиковый чемоданчик с рисунками фейерверков на крышке, хмурил лоб, шевелил бровями – мыслил – и снова заглядывал в бумажку.

– Давай подержу, – предложили сзади, кто-то перехватил ручку, и чемоданчик аккуратно вынули из рук.

– Спасибо, – невольно кивнул барабанщик, аккуратно расправляя мятую бумажку. Поглядел в нее… Потом перевел взгляд на свою пустую руку – без чемоданчика… Попытался обернуться… Его крепко взяли под локти с двух сторон. Он дернулся – руку от локтя до запястья прошила острая боль. Его подтолкнули в спину и затащили за опору ближайшей горки. Мимо шли люди – волокли круги, радостно перекликались – и никто даже головы в его сторону не повернул! Барабанщика «Дикого соболя» развернули и со всей силы шарахнули спиной об металл опоры.

Тот сдавленно хрюкнул: это ж рыжая, которая так нравилась Соболеву! Только почему-то в двух экземплярах. Локоть рыжей (одной) воткнулся ему в горло, жестко отгибая голову назад и заставляя стукаться затылком об металл.

– Это Соболев велел под твоим домом выступать! – прохрипел барабанщик. – А мне ты даже и не нравишься вовсе!

Почему-то это заявление не успокоило рыжую, наоборот, глаза ее гневно блеснули, а давление на горло стало более жестким.

– Как чемодан открывается? – требовательно спросила она.

– Не скажу! – чувствуя себя партизаном на допросе, гордо объявил барабанщик.

– И не надо! – буркнул очкатый мальчишка, что-то надавил – с громким щелчком чемодан открылся. Мальчишка закопался внутрь… и отшвырнул его в сторону. Две жалкие «свечи» выкатились на землю.

– Где взрывчатка? – скалясь не хуже рыжей, процедил мальчишка – очки его зловеще блеснули.

– Ага, значит, я уже все расставил, – задумчиво сказал барабанщик и снова поглядел в бумажку. – Никак вспомнить не мог – все или не все!

Бумажку немедленно вырвали у него из рук, и очкарик жадно уставился в нее. Вскинул на барабанщика потрясенные глаза и растерянно спросил: