Криминал под софитами - Марина Серова

Сам телеведущий облачился в щегольскую пижаму, поверх которой накинул синий кашемировый халат. Воротник и рукава халата были отделаны бархатом, а на кармане красовалась монограмма. Несмотря на столь элегантный вид, Белодворчиков совершенно неэлегантно шмыгал носом и периодически кашлял – судя по всему, он не на шутку простудился.

– Располагайтесь, Евгения Максимовна, – сказал он. – И прошу меня извинить за мой вид: я, кажется, заболеваю.

Как бы в подтверждение своих слов он довольно громко чихнул и полез в карман халата за платком.

– Вчера был ливень, и мне пришлось несколько часов провести на свежем воздухе, – пояснил он, сморкаясь.

– Сергей… – начала я и осеклась, потому что, несмотря на обилие информации в Интернете, отчество телеведущего нигде не упоминалось.

– Александрович, – подсказал он, – но можно просто Сергей.

– Сергей Александрович, – с нажимом произнесла я и пояснила: – В общении с клиентами я предпочитаю воздерживаться от фамильярности.

– Пожалуйста, – он пожал плечами, – как вам удобно. Просто на работе я привык, что ко мне обращаются только по имени.

– Здесь нет камер, – заметила я, присаживаясь на диван. – И мы с вами будем работать совершенно над другими вещами. Расскажите, пожалуйста, что произошло. Вы говорили, что вас пытались убить?

Белодворчиков опустился в кресло рядом со мной.

– Нет-нет, скорее это было похищение. Просто я не сразу понял… В общем, вчера утром я как ни в чем не бывало вышел из подъезда – и вдруг мне в шею уперлось что-то жесткое, и я почти сразу же потерял сознание. Наверное, в меня ткнули электрошокером. А когда я очнулся, то почувствовал жуткую сухость во рту и какой-то металлический привкус. И еще меня всего трясло как в лихорадке, даже зубы стучали. В общем, ощущения… – Белодворчиков покрутил головой.

– Вы помните, где именно очнулись? – быстро спросила я.

– В машине. Мы куда-то ехали.

– Вы? Сколько вас было? Вы видели водителя?

– Я не знаю. Глаза у меня были залеплены скотчем. Но я чувствовал, что меня крепко держат с двух сторон за шею и за локти. Стало быть, я находился на заднем сиденье и, кроме меня, в машине сидели еще как минимум трое: двое на заднем сиденье и водитель.

– Ваши похитители что-нибудь говорили? Они разговаривали с вами или между собой?

– Нет. За все время поездки я не слышал ни слова. Ко мне никто не обращался, да я бы и не смог ответить: рот мне тоже залепили скотчем. Если бы они говорили между собой, я мог бы догадаться, что они намерены делать со мной. Но они молчали.

– Сколько приблизительно по времени вы ехали?

– Не могу сказать. Состояние у меня было – сами понимаете. Помню только, что сначала мы ехали по асфальтированной дороге, потом по грунту. Иногда ветки трещали вокруг, царапали крышу – это я тоже помню. В общем, это было где-то за городом. Когда машина наконец остановилась, я подумал, что теперь-то все разъяснится – по крайней мере, станет понятно, кто меня вывез и зачем. Но не тут-то было! Меня все так же молча выволокли из машины, с заклеенными глазами и ртом, а потом раздели. Сорвали куртку, пиджак, рубашку, стащили джинсы, ботинки. Носки даже стянуть не побрезговали. Я по-прежнему ничего не видел, но чувствовал, что это обыск: они выворачивали карманы, перетряхивали всю мою одежду, стучали ботинками. Судя по всему, ничего не нашли, все так же молча сели в машину и уехали. А я остался, пардон, в одних трусах. Хорошо, что у меня были свободны руки. Кое-как я отодрал скотч и увидел, что нахожусь в лесополосе. Одежду, к счастью, бросили рядом, так что я поскорее оделся и побрел куда глаза глядят. Плутал-плутал, пока не выбрался на какое-то шоссе, где меня и подобрала ближайшая попутка.

– Вы обратились в полицию с заявлением о похищении? – спросила я.

– Обратился, а что толку? – Белодворчиков пожал плечами. – Кто меня похитил – неизвестно, с какой целью – неизвестно. Что будет дальше – неизвестно тоже. Полиция ведь не станет меня круглосуточно охранять. Вся надежда на вас.

– Но я тоже не смогу вас охранять пожизненно, наверное. Как вы думаете?

– Но что же мне делать? – Белодворчиков жалобно посмотрел на меня.

– Насколько мне известно, лучший способ защитить человека – это ликвидировать то, что ему угрожает, – веско сказала я. – А для этого надо выяснить, откуда исходит угроза. Согласны?

Белодворчиков послушно кивнул.

– Тогда давайте думать вместе. С вами раньше что-то подобное случалось?

– Нет, никогда, – твердо ответил мой подопечный.

– Есть догадки, что искали ваши похитители?

– Совершенно не представляю, что их могло заинтересовать! – воскликнул Белодворчиков. – Если бы я шел с какой-нибудь важной встречи или собирался встретиться с кем-то, я мог бы прихватить с собой какую-то важную информацию, и тогда имело бы смысл меня обыскивать. Но я просто вышел за хлебом!

Может быть, похитители просто не знали, куда направляется телеведущий, или что-то попутали? А может быть, его припугнули таким образом? Или Белодворчиков не до конца честен со мной? Этот фактор тоже нельзя исключать. Но нападение, связанное с его профессиональной деятельностью, – это, конечно же, первое, что приходит на ум.

– Сергей Александрович, – начала я, – а нет у вас ощущения, что таким образом кто-то хотел помешать вашей работе? Может быть, как раз сейчас вы готовите очередное ток-шоу, где затрагивается особо щекотливая тема или слишком интимные подробности чьей-то частной жизни? И этот человек решил любой ценой пресечь ваши действия, чтобы запланированное шоу не вышло в эфир. Возможен такой вариант?

После некоторого молчания Белодворчиков сказал:

– Нет, я думаю, нет.

– Но неужели никогда не было никаких конфликтов между вами и участниками программы? Что-то не очень в это верится, – усомнилась я.

– Почему же, конфликты были, – кивнул мой собеседник. – Но совершенно по другим поводам. В основном из-за финансов.

– Например?

– Например, одна певица обратилась в суд, чтобы взыскать компенсацию за отмененную программу. Она приехала в студию в указанное время, но по каким-то причинам – я уж не помню, по каким именно, – все переиграли и запланированное шоу сняли с эфира. Певица обиделась, подала иск и вдобавок обвинила наше руководство в клевете: мол, мы неоднократно распространяли ложную информацию о ее личной жизни. Руководство публично извинилось, всю нежелательную информацию опровергло, но дело с компенсацией как-то замяли. Правда, я к этому отношения не имел – я ведь только ведущий, за концепцию ток-шоу и за финансовую сторону отвечает директор программы.

Что ж, нет так нет. Попробуем подойти к поиску похитителей с другой стороны.

– Скажите, а вы не успели заметить своих похитителей хотя бы мельком, когда выходили из подъезда? Может быть, что-нибудь бросилось в глаза – скажем, рост, одежда, особые приметы?