Милые обманщицы. Идеальные - Сара Шепард

– Спенсер? – обратилась к ней женщина. – Я – доктор Эванс. Заходи.

Спенсер решительно шагнула в кабинет доктора Эванс – просторный и светлый, к счастью, совсем не похожий на приемную. Черный кожаный диван и кресло, обитое серой замшей. Большой письменный стол, на нем телефонный аппарат, стопка картонных папок, хромированная изогнутая лампа и интерактивная игрушка «Пьющая птичка»[8], которую обожал мистер Крафт, учитель естествознания. Доктор Эванс расположилась в замшевом кресле и жестом пригласила Спенсер сесть на диван.

– Итак, – начала доктор Эванс, как только они обе удобно устроились на своих местах, – я много слышала о тебе.

Спенсер сморщила нос и покосилась в сторону приемной.

– Полагаю, от Мелиссы?

– От твоей мамы. – Доктор Эванс открыла красный блокнот. – Она говорит, что у тебя возникли некоторые проблемы, особенно в последнее время.

Спенсер перевела взгляд на столик рядом с диваном. На нем стояли вазочка с конфетами, коробка с бумажными салфетками – куда же без них — и доска интеллектуальной игры, в которой нужно перепрыгивать колышком через колышек, удаляя все, кроме одного. Такая же когда-то была в доме ДиЛаурентисов; они с Эли вместе ломали над ней голову, соревнуясь в гениальности.

– Думаю, я справляюсь, – пробормотала она. – Во всяком случае, мыслей о самоубийстве у меня нет.

– Смерть близкой подруги. Потом и соседа. Должно быть, это тяжело.

Спенсер откинула голову на спинку дивана и посмотрела наверх. Неровно оштукатуренный потолок казался покрытым угревой сыпью. Наверное, ей все-таки нужно поделиться с кем-то – не рассказывать же домашним про Эли, Тоби или зловещие послания от неизвестного «Э». А давние подруги… они стали избегать ее после того, как она призналась, что Тоби всегда знал, что это они ослепили его сводную сестру, Дженну. Этот секрет она хранила от них в течение долгих трех лет.

Но прошло уже три недели со дня самоубийства Тоби и почти месяц с тех пор, как рабочие раскопали труп Эли. Спенсер постепенно приходила в себя, тем более что «Э» исчез. Последний раз она получила от него сообщение накануне «Фокси», грандиозного благотворительного бала в Роузвуде. Поначалу молчание «Э» вселяло в Спенсер тревогу – что, если это затишье перед бурей? – но время шло, и на душе становилось легче. Ухоженные ноготки уже не впивались в ладони. Она снова спала с выключенным светом. За недавний тест по информатике она получила высший балл, отличной оценки заслужила и ее работа по книге Платона «Республика». Расставание с Реном – который бросил ее ради Мелиссы, а та, в свою очередь, бросила его – больше не жалило так сильно, и жизнь в семье вернулась в привычную колею. Даже присутствие Мелиссы – сестра жила дома, пока армия строителей занималась ремонтом ее таунхауса в Филадельфии – казалось терпимым.

Может быть, кошмару конец?

Спенсер пошевелила пальцами в высоких, до колена, сапогах из лайковой кожи темно-желтого цвета. Даже при том, что она чувствовала себя достаточно расслабленной с доктором Эванс и могла бы рассказать про «Э», ее одолевали сомнения. К чему заводить этот разговор, если «Э» больше нет?

– Да, тяжело, но Элисон пропала уже несколько лет назад. Я пережила это и двинулась дальше, – произнесла наконец Спенсер. Может, доктор Эванс поймет, что Спенсер не расположена к беседе, и закончит сеанс пораньше.

Доктор Эванс что-то записала в блокноте. Спенсер стало интересно, что именно.

– Еще я слышала, что у вас с сестрой были кое-какие разногласия из-за бойфренда.

Спенсер ощетинилась. Она могла только догадываться, насколько искаженную картину интрижки с Реном нарисовала Мелисса – наверное, Спенсер слизывала взбитые сливки с оголенного живота Рена в постели Мелиссы, а бедная сестра беспомощно наблюдала в окно.

– Да это, в сущности, ерунда, – пробормотала она.

Доктор Эванс вздохнула и устремила на Спенсер взгляд, в котором читалось: «Ты меня не проведешь». Так же частенько смотрела и мама.

– Сначала он был парнем твоей сестры, не так ли? И ты встречалась с ним у нее за спиной?

Спенсер стиснула зубы.

– Послушайте, я знаю, что поступила нечестно, хорошо? Еще одну лекцию мне слушать совсем не хочется.

Доктор Эванс пристально смотрела на нее.

– Я не собираюсь читать тебе лекцию. Возможно… – Она приложила палец к щеке. – Возможно, у тебя были на то свои причины.

Спенсер округлила глаза. Не ослышалась ли она – неужели доктор Эванс всерьез полагает, что нельзя взваливать всю вину на Спенсер? Если так, то 175 долларов в час – наверное, не совсем уж вопиющая цена за сеанс психотерапии.

– Вы с сестрой когда-нибудь проводите время вместе? – спросила доктор Эванс после паузы.

Спенсер полезла в вазочку с конфетами и взяла шоколадку «Поцелуй Херши». Она аккуратно развернула серебристую обертку, раскатала фольгу на ладони и сунула «поцелуйчик» в рот.

– Никогда. Если только мы бываем вместе с родителями – но это не значит, что Мелисса разговаривает со мной. Она все время хвастается перед родителями своими достижениями или обсуждает безумно скучный ремонт таунхауса. – Спенсер посмотрела в лицо доктору Эванс. – Думаю, вы знаете, что мои родители купили ей таунхаус в Старом городе по случаю окончания колледжа.

– Да, я в курсе. – Доктор Эванс вытянула руки вверх, и два серебряных браслета соскользнули к локтю. – Жуть, как увлекательно.

И тут она подмигнула.

Спенсер почувствовала, что ее сердце рвется из груди. Похоже, доктора Эванс тоже не волновало, что лучше – сизаль или джут[9]. Йес!

Они продолжили беседу, которая нравилась Спенсер все больше и больше, а потом доктор Эванс кивнула на мягкие стекающие часы в стиле Сальвадора Дали, висевшие над столом, намекая на то, что время вышло. Спенсер попрощалась и открыла дверь кабинета, потирая голову, как будто ей вскрыли черепную коробку и копались в мозгах. На самом деле сеанс оказался не таким мучительным, как она себе воображала.

Она закрыла дверь и огляделась вокруг. К ее удивлению, рядом с Мелиссой, в бледно-зеленом кресле с подголовником сидела их мать, листая журнал о стиле «Мейн лайн».

– Мама. – Спенсер нахмурилась. – Что ты здесь делаешь?

Вероника Хастингс выглядела так, словно пришла сюда прямо из семейной конюшни – в белой футболке от «Пти Бато», узких джинсах и видавших виды сапогах для верховой езды. Даже клочки сена застряли в волосах.