Бесспорной версии нет - Анатолий Ромов

– Он имел в виду условное место?

– Наверное, я не выясняла.

– Вы не могли бы предположить, что это за место?

– Нет, не могу.

– Вы помните, каким был голос Тенгиза? Низким, высоким?

– Голос был низкий и хрипловатый.

– А манера говорить? Какая у него манера? Говорит грубо или вежливо, интеллигентно или нет?

– Конечно нет.

– Вы передали просьбу Тенгиза Виктору?

– Передала. Витя как раз вскоре пришел, сразу же спросил, кто ему звонил. Я сказала.

– Как повел себя брат?

– Спросил, кто еще звонил.

– А что стал делать после этого?

– Прошел в свою комнату. По-моему, он открывал ящик секретера. Потом вышел из своей комнаты.

– Он что-нибудь держал в руках?

Некоторое время Светлана рассматривала собственные ногти, наконец сказала:

– Да. У него в руке был черный футляр.

– Черный футляр? Вы не ошибаетесь?

– Нет, не ошибаюсь.

– Какого примерно размера?

– Небольшой. Вот такой. – Светлана показала.

– Вы когда-нибудь раньше видели этот футляр?

– Никогда.

– Что было дальше?

– Дальше… Сейчас вспомню. Да, позвонила междугородка. Тбилиси. Попросили Виктора, я дала ему трубку.

– Кто звонил, не знаете?

– Виктор называл его Малхаз.

– Они долго говорили?

– Минут пять. Я особенно не вслушивалась, мне было как-то все равно. О чем-то советовались. В конце Виктор сказал: «Клиент крутой», – и обещал обязательно позвонить. После этого положил трубку.

– Малхаза, с которым говорил Виктор, вы не знаете?

– Не знаю.

– А потом брат ушел?

– Ушел. Хотя нет. Перед тем как уйти, предупредил: если позвонит Тенгиз, дай ему телефон Мурмана Сулханишвили, пусть звонит ему, в ресторан. А я поеду в Батуми. Вернусь к вечеру.

– Ираклий Ломидзе сказал, что вы что-то пытались выяснить у Сулханишвили?

Светлана повернулась ко мне, глаза ее полыхали.

– Сулханишвили трус. Трус и мерзавец. Я точно знаю: это он сказал Тенгизу телефон Марины. Когда спросила об этом, сразу поняла по его глазам. Сразу все стало ясно.

Светлана замолчала, снова сникла. У меня было время поразмышлять.

Значит, телефон Кайшаури сообщил Тенгизу Сулханишвили? Похоже. Но все-таки вряд ли Сулханишвили связан с «компашкой» – просто испугался. От Сулханишвили мысли перешли к черному футляру. Интересно, что в нем было? Судя по прорези в центре и размерам футляра, крупный перстень. Но какой? Полная неясность. Тенгиз интересовался, без сомнения, тем, что было в футляре. Можно допустить: Чкония, выходя к Тенгизу, взял из футляра то, что там было. Вот только зачем? Хотел передать эту вещь Тенгизу? А может быть, просто не хотел оставлять без присмотра в квартире? Выйдя, Чкония почти тут же получил четыре смертельных удара ножом. Вещь забрал тот, кто его убил, человек, называвший себя Тенгизом.

– Большое спасибо, Светлана, – поблагодарил я девушку. – Вы нам очень помогли. Последняя просьба: зайти со мной в райпрокуратуру. Надо опознать черный футляр, который был найден пустым в квартире Кайшаури.

– Хорошо, если это надо.

Выйдя из парка и придя вместе со Светланой в райпрокуратуру, я попросил ее подождать в коридоре. Разыскал в РОВД еще два небольших черных футляра. Зашел в кабинет Гверцадзе, взял у него футляр, оставленный Чкония в квартире Кайшаури, разложил все три предмета на столе Реваза Зазаевича. Нашел понятых и пригласил в кабинет Светлану. Показав на стол, спросил:

– Светлана, посмотрите внимательно, есть ли среди этих футляров тот, который вы видели в руках брата?

Не раздумывая, девушка показала на футляр, найденный в квартире Кайшаури:

– Вот. Это тот самый футляр.

После ухода Светланы я позвонил в ресторан «Вокзальный». Трубку снял директор, которого я хорошо знал. Обменявшись приветствиями, я поинтересовался, есть ли на работе Сулханишвили. Чуть помедлив, директор сказал несколько растерянно:

– Георгий Ираклиевич, я его отпустил… С сегодняшнего дня он в отпуске. Сказал: женится.

Работники ресторана «Вокзальный», куда я зашел, ничего обнадеживающего не сообщили. Единственное – несколько человек видели, как Сулханишвили, получив в бухгалтерии деньги за отпуск, ушел домой. Похоже, он торопился. Еще два человека заметили, что примерно через полчаса Сулханишвили вернулся и прошел на перрон, как раз перед прибытием батумского поезда. По их словам, на нем был серый пуловер, синие джинсы и бело-голубые кроссовки. В руке сумка серого цвета с прописной латинской буквой I. Буква небольшая, синего цвета, в верхнем углу сумки. На этом сведения, собранные мной о Сулханишвили и его отпуске, закончились. Но недаром говорится: нет худа без добра. Именно в ресторане «Вокзальный» мне удалось встретить человека, который видел Тенгиза. Причем не только видел, но и длительное время наблюдал за ним, даже разговаривал.

Швейцар Васенков – а повезло мне именно с ним – рассказал следующую историю.

Вчера вечером, перед самым закрытием, к двери ресторана подошел человек. Около минуты спокойно ждал, пока на него кончит шуметь очередь. Потом неожиданно кивнул швейцару: мол, есть дело. Так как Васенков на сигнал не прореагировал, прижался лицом к стеклу. Глядя в упор, что-то сказал. Васенков решил все же открыть дверь, и человек, увидев это, оттеснил плечом рвущихся в ресторан. Как только дверь приоткрылась, бросил тихо:

– Батоно, покличь Мурмана Сулханишвили. Скажи: вызывает Тенгиз. Я за углом подожду. Лады?

Васенков ответил, что попробует. Тенгиз, показав пальцем за угол – мол, буду ждать там, – ушел. Больше Васенков его не видел. Пройдя в зал, швейцар попросил одного из официантов позвать Сулханишвили. Официант ушел, Васенков вернулся к двери. Появившийся Сулханишвили спросил: «Кто там по мою душу?» – «Какой-то Тенгиз. Ждет за углом».

Вернулся Сулханишвили минут через десять. Васенкову показалось, что лицо Мурмана после разговора с Тенгизом стало смурным. Сулханишвили проработал до конца смены и ушел вместе с другими официантами.

Внешность Тенгиза Васенков описал довольно подробно. По словам швейцара, это был человек среднего роста и среднего сложения, возрастом от тридцати пяти до сорока лет. Лицо круглое, нос кнопочкой. Губы узкие, поджатые. Небольшие рыжеватые усики. Глаза карие, маленькие. На левой щеке, рядом с носом, то ли случайное пятнышко, то ли небольшой шрам. Тенгиз был в синей вельветовой куртке, из-под которой виднелась белая футболка. Брюки черные, обычные. На голове плоская кепочка из джинсовой ткани.

Свидетельство Васенкова было большой удачей. Теперь мы имели подробные приметы Тенгиза. Не рассчитывая на память, я записал их в блокнот. После этого вернулся на вокзал. Опросив, кого мог, попытался выяснить, не садился ли человек, похожий на Тенгиза, в один из поездов. Нет, похожего человека здесь не видели. Но надо было учитывать: за прошедшие сутки от перрона отошло несколько ночных поездов, в каждый из которых легко сесть незамеченным. Мог Тенгиз уехать и другим путем. Допустим, на автобусе. Или на машине.