Тень наркома - Олег Агранянц

Познакомившись с финансовым отчетом, я понял, что продажа машин и ремонт — занятие более перспективное, чем поиск сокровищ.

Посетили мы и нашего адвоката синьору Исидору. Как всегда серьезная, она со словами «если разрешите» ознакомила меня с какими-то нормативными документами по-португальски, после чтения каждого из которых разводила руками:

— Вас это в принципе не касается.

Как-то очень быстро жизнь наша вошла в привычное русло. Машины, гости, деловые встречи. Когда живешь в маленьком городе и принадлежишь к элите, то свободного времени бывает очень немного. Но птицы, изображенные на открытке, не давали нам покоя. По вечерам мы вертели открытку и рассуждали.

— Так аисты или журавли? — спрашивала Мальвина.

— Скорее всего, журавли.

— Почему?

— Аисты — это из фольклора Западной Европы. А журавли — любимая птица русских писателей, поэтов.

— «Летят журавли», — подсказала Мальвина.

— Верно. Надо подумать, что из этого фильма могло бы послужить отгадкой. Ты видела этот фильм?

— Давно.

— И я давно. Но помню хорошо. Давай вернемся к нему позже, посмотрим песни.

— «Мне кажется порою, что солдаты…» — снова подсказала Мальвина.

— Верно, песня на текст Гамзатова.

«…Мне кажется порою, что солдаты

С кровавых не пришедшие полей,

Не в землю нашу полегли когда-то,

А превратились в белых журавлей…»

— Ничего подходящего, — вздохнула Мальвина.

Я согласился.

— Человек, подбрасывающий нам загадки, из другого поколения, чем те, которые знают песню Гамзатова. Скорее всего, этот человек должен знать другую песню о журавлях.

«…О, как больно душе, как мне хочется плакать!

Перестаньте рыдать надо мной, журавли!..»

— Знаешь такую песню?

— Смутно.

Я рассказал историю, связанную с этой песней. Дело было лет двадцать пять назад, на целине в комсомольском отряде. Тогда я буквально спас одну свою знакомую.

— В то время эта песня считалась эмигрантской, оскорбляющей Советский Союз. Посуди сама:

«...Вот уж близко летят и все громче рыдая,

Словно скорбную весть мне они принесли…

Из какого же вы неприветного края

Прилетели сюда на ночлег, журавли?..

Я ту знаю страну, где уж солнце без силы,

Где уж савана ждет, холодея, земля

И где в голых лесах воет ветер унылый,

То родимый мой край, то отчизна моя.

Сумрак, бедность, тоска, непогода и слякоть,

Вид угрюмый людей, вид печальный земли…

О, как больно душе, как мне хочется плакать!

Перестаньте рыдать надо мной, журавли!..»

Моя знакомая где-то у костра спела эту песню. Кто-то донес. Понимаешь: «бедность, тоска, угрюмые люди, солнце без силы» — просто оскорбление любимой родины. Такое наплели. А песню тогда знали все, пели. Поставили вопрос на комсомольском собрании. Я выступил и авторитетно заявил, что, мол, песня замечательная и она справедливо критикует царскую Россию. Когда кто-то из начальства стал возражать, я пояснил, что песня написана в 1871 году Алексеем Жемчужниковым, другом и сподвижником Некрасова, одним из создателей Козьмы Пруткова, написана в Германии и что автор, естественно, имеет в виду царскую Россию, потому как другой тогда еще не было. А вот приписывать слова «бедность, тоска, угрюмые люди, солнце без силы» Советской России — это как раз и означает распространять сознательную клевету на нашу любимую родину и с такими клеветниками следовало бы разобраться.

— Это очень интересно, — вздохнула Мальвина, — но нам никак не поможет в решении нашей загадки.

Мы много раз просматривали текст песни Жемчужникова. Ничего. Вспоминали, что могли, из фильма «Летят журавли» — ничего.

— Может быть, все-таки аисты? — говорила Мальвина.

— Или цапли, — отвечал я.

— Надо найти специалиста по орнитологии, — как-то изрек я.

— Можно попытаться. Синьорина Албертину, мой парикмахер, говорила, что есть в Сан Бартоломеу человек, который коллекционирует чучела птиц. Возможно, он нам посоветует, к кому обратиться. Завтра я к ней пойду. И не думай, что это повод для посещения салона.

На следующий день из окна своего офиса я увидал красный «мерседес-300», который еще до отъезда облюбовала Мальвина. По тому, как проворно она выскочила из машины, я понял: без новостей не останемся. Новости действительно были.

— Ты никогда не догадаешься, кто коллекционирует чучела!

И не дав мне ответить, пропела:

— Наш горячо любимый друг доктор Роберту Марронту. Ну, разве не совпадение!

— Совпадение.

И к этому совпадению я мог добавить еще одно:

— Этот самый любимый друг только что звонил мне и пригласил на ужин послезавтра в субботу двадцать второго мая в семь часов.

— Ну, конечно! — вспомнила Мальвина. — Помнишь, его жена говорила, что он любитель редких птиц.

— Птичек, — поправил я.