Последний кайдан - Элла Чак

– Не дар, а упорные тренировки! – возразил Акира. – Нацуми такая же, как и все девушки её возраста. Ничего особенного в ней нет, ничего. Я общаюсь с разными детьми и подростками – у всех одно и то же. И у Нацуми проблемы такие же, как у остальных школьников: учёба, успеваемость, поиск себя, родители, друзья, общество.

Акира резанул взглядом по жене, опустившей глаза к татами.

– Не соглашусь. Силу крови и рода так просто не натренировать, чтобы превратить в дар… А здесь что висит обычно? – коснулся Ода пальцем торчащего в стене гвоздя.

– Классический лук и колчан со стрелами. Всегда был здесь, но… пропал.

– И письмо, – заметила Тиэко. – Красный конверт лежал на полке. Хатиро его принёс. Теперь я его не вижу.

В тесной комнате мог поместиться только один человек. Ода и Мико стояли спиной друг к другу, пока родители заглядывали в створки сёдзи.

На уровне глаз Ода увидел фотографию в рамке. На ней была запечатлена женщина в застёгнутой на все пуговицы рубашке и пиджаке. Никакой косметики. Волосы собраны в тугой низкий хвост. Ода обернулся и вопрошающе посмотрел на родителей.

– Снимок стоит на северной стороне, куда обращены головы покойников. Здесь же пиала для риса. Вы знаете, кто на фотографии и почему портрет этой мёртвой женщины важен для Нацуми?

Акира огрел жену взглядом, говорящим, что это по её недосмотру полицейские нашли фото.

– Женщина на снимке жива. Нацуми надумала себе что-то. Жива она, и все это знают. Все так говорят.

– Как её зовут? Кто на снимке?

Ответила Тиэко:

– Хага-сенсей, учительница по экономике в школе Нацуми и Хатиро.

* * *

Стоя в паре метров от крыльца семьи, Ода делал вид, что смотрит в свой телефон. В современном мире считается неприличным просто стоять и смотреть куда-либо, если это не твой смартфон.

– Может, всё-таки она сбежала? Учительница?

Он спешно набрал номер.

– Говорит старший следователь управления Синдзё, Ода Нобутака. Сообщите мне о результатах проверки геометки с записки. Группа уже отработала место? Точка была обнаружена? – Пока Ода и Мико проверяли ближайшее окружение Ито Нацуми, отдельный отряд полиции выехал на точку с геометкой.

– Так точно! В указанном участке было обнаружено тело женщины тридцати пяти лет – Хага Рика, учительница старшей школы префектуры Ямагата. В последний раз мать видела её, когда она уехала с классом на экскурсию в Окуру. По словам матери, год назад Хага-сан уехала к бывшему мужу, никого не предупредив, и пропала на неделю. В этот раз мать решила, что она снова уехала к нему, поэтому заявления не было.

– Причина смерти? – спросил Ода, ощутив лёгкий удар в спину, словно в него попали камушком.

Обернувшись, он увидел, как закрылось окно в комнате Анихико. Тот что-то бросил полицейским, и Ода поднял предмет.

– Причина смерти устанавливается. Тело в плохом состоянии, но совершенно точно можно сказать, что она лишена глаз. Наблюдаются рваные раны, оставленные в глазницах дыры. Предполагаем, что их удалили каким-то садовым инструментом. Тут в Окуре много полей, инструменты есть у всех.

– Жду отчёт. Фотографии тела приложите.

Он сбросил вызов и принялся рассуждать:

– Куроки и их пропавшая дочь, пожар у Накамура и залежи синего воска, мёртвая учительница из школы Нацуми и Хатиро, убийство Гэ Тоси…

– Гэ Тоси здесь при чём? Его Сато Киро, предположительно, убил.

– У меня был осведомитель, Мико. Он предупредил, что Киро собирается ограбить меня. Я не поверил. Про Киро в Триаде говорят, что он «гуттаперчевый вор». Что может ноги и руки от тела «оторвать» и снова вставить в суставные сумки.

– Гимнаст? Циркач? Мутант?

– На оперативной плёнке он на костылях передвигается. Его покалечили ещё в детском доме. Но… Киро был у меня в квартире.

– Что он украл? Вы подали заявление?

– Ничего не украл. Но он нашёл вот это.

Ода положил ладонь на спрятанный воск.

– И никаких следов взлома. Он видел огарок, прикасался к нему, но не забрал. Теперь мертвы и Гэ Тоси, и мой осведомитель. Второй погиб из-за того, что лишился крови. Полностью. Совсем. Её… выпили из него через рот, как коктейль.

– Они все умирают! – не сдержалась Мико, и голос её дрогнул: – Странными, жестокими смертями!

Она навязчиво расстёгивала и застёгивала снова пуговицы вокруг манжетов блузки.

– Все, к кому мы приблизились на шаг, или умерли, или пропали… Ода-сан, у вас есть предположение, ведь так? Расскажите! Я ничего не понимаю!

Ода покачал головой:

– Не думай, что я одержим. Не думай, что свеча повелевает мной. Но всё происходящее связано с одним человеком.

Мико в ужасе прикрыла рот пальцами, процедив:

– С Ито Нацуми? С девочкой из старшей школы? Нет… это невозможно. Она подросток! Ребёнок!

Ода кивнул, демонстрируя напарнице синий цветок сакуры, который бросил в него из окна пятилетний Анихико.

– Не школьники убивают, я думаю, это делают ёкаи.

– Ёкаи? Злые духи?

– Их слишком много, и все они разные. Киро, Нацуми, Хатиро и девушка с именем Мэй. – Он ждал, что напарница сделает выводы самостоятельно.

– Они… как-то связаны, ведь так? Какой-то тайной. Им что-то известно про… убийцу! – не хватило ей духу произнести слово «ёкай».

Ода согласился:

– Подросткам что-то известно, ты права. Нам нужно найти их всех и поговорить с ними. Не допросить, а попытаться войти к ним в доверие.

– Может, Нацуми видела убийцу Рики Хаги, но боится кому-то рассказать? Скорее! Едем к Курунэко! Обе девочки сейчас там!

– Если объединить все странности вокруг них, уверен, что «мальчики» тоже.

Мико проверила кобуру и утвердительно кивнула, готовая хоть к разговору, хоть к чему похуже, что может произойти в доме Курунэко.

9. Нацуми

Пять буси, сто свечей и казнь одного монаха

Я вернула смартфон оборотню.

– Тебя разыскивает полиция, Киро.

– Тебя тоже, – лениво дёрнул он плечом. – Человек на видео – старший следователь по имени Ода Нобутака. Он уже нашёл Мэй, меня и скоро доберётся до тебя. До всех нас.

Оками поднялся на ноги, обогнул столик и своей невесомой походкой скрылся за прямоугольной колонной в соседнем помещении.

Когда он принимал облик человека, заподозрить в нём оборотня было невозможно. Лёгкая поступь, идеальная осанка, тонкий силуэт. Изящный наклон длинной шеи и опущенные веки. Улыбка тонких губ, тронутых цветом налившегося солнечным теплом майского персика.

Стоило мне ощутить слюноотделение, представив прикосновение к нежной шкурке тёплого персика, сорванного с влажной ветки, когда на лоб летит свежая морось утренней росы, я затрясла