Последний кайдан - Элла Чак

Таксист остановился возле участка с жёлтой лентой. Для ленты пришлось вбить колья – огонь уничтожил всё, включая забор. Торчали лишь металлические части, левый угол холодильной камеры, кастрюли. Наверняка под слоем земли обнаружится столовая утварь, лампы, болты и остальной металл.

Ода перешагнул через ленту и направился к куску грязи. Его привлёк блик, мигнувший следователю солнечным лучиком. Подняв грязь, Ода очистил предмет. Это оказалась статуэтка с распахнутой клыкастой пастью и телом рыбы.

– Сятихоко… Их на крышу ставят как оберег.

– От пожара, – кивнула Мико. – Сятихоко призывают дождь. Этот не сгорел?

– Из камня высечен. Из очень старого камня. А вот тут когда-то было золото.

Он ковырнул ногтем мигнувший ему жёлтый глаз.

– Золото? Но в данных о Накамура-сане сказано, что он работал всю жизнь инженером на заводе. Сын его живёт в Киото. За стариком внук присматривал.

– Читал в отчёте, что внук Накамуры Хатиро в огне не пострадал. Его нашли без сознания на дороге за калиткой. Как он выбрался, неизвестно. И где он сейчас – тоже. В розыск его не объявляли?

– Проверю.

Мико сделала запись в блокноте.

Ода вернул каменного сятихоко на место.

– Оберег свой долг выполнил – вызвал дождь, каких тут не бывало.

Ода и Мико провели на пепелище полчаса. За это время Ода подобрал два предмета, которые сунул в прозрачный пакет для улик.

Убрал он туда и размокший голубой купол небесного фонарика из рисовой бумаги. Кусок этой бумажки был единственным ярким пятном на чёрной выжженной земле. И почему всё вокруг сгорело, даже от мебели ничего не осталось, а кусок рисовой бумаги ни в воде не раскис, ни в огне не сгорел?

Ода взял в руку очередную занятную вещицу. Мико не смогла узнать предмет из металлических колышек на кожаном основании с несколькими стразами в гнёздах, который Ода очищал от грязи носовым платком.

– Что это?

– Гребень.

– Такой странный, никогда таких не видела…

Ода поднял вещицу к солнцу.

– Это не украшение. Это оружие.

– Оружие?

Он дёрнул за один из колышков, и тот вынырнул из гнезда небольшим клинком.

– Видишь? Метательные ножи внутри.

– Чей он? Из коллекции Накамуры?

– Возможно. Или гребень был воткнут в волосы Ито Нацуми, а когда огонь спалил её косу, он рухнул сюда… Такие носили самураи у себя в волосах. Старинная вещь, очень ценная.

Закончив с гребнем, Ода подошёл к самому, если так можно выразиться, чистому месту без сгустков намокшего пепла и сел на корточки.

– Тело лежало здесь. Накамура-сан погиб, лёжа на полу с вытянутой рукой, видишь? Он не в кресле задохнулся и не на футоне, а здесь, на кухонном полу.

– Бежал к выходу? Искал внука? Спасал самое ценное?

– Если только он держал «самого ценного внука» под полом. Смотри, след руки прерывается. Словно половины кисти нет.

Ода расчистил от обломков место, где прерывался след руки старика, и сунул в щель люка гребень.

– А можно так – уликой ковырять? – спросила Мико.

– Из-за гребня пожар точно не начался. Ну-ка, что там внутри…

Упор в колени, рывок – и Ода распахнул люк, из которого их с Мико обдало спёртым, всё ещё тёплым с горькой вонью потоком воздуха. Мико закашлялась и закрыла рот и нос сгибом локтя.

– Ужас! Тут сплошь угли и пепел!

– Ито Нацуми дышала этим больше двадцати минут.

Мико сглотнула, поражаясь мужеству школьницы.

Включив фонарик на телефоне, Ода посветил им по сторонам.

– Что там? – спросила Мико, не решаясь заглянуть в страшный люк, из которого ей в лицо будто дыхнула смерть.

– Нужно спуститься.

Он расстегнул и снял пиджак, сложил и передал в руки Мико. Она увидела на белой рубашке цепочку и подвешенный за неё синий огарок свечи.

– Аккуратнее! Вдруг глубоко? Ода-сан, может, вызвать монтёров с лестницей?

Пока она предлагала варианты, Ода уже стоял в подполе глубиной с его рост. Он увидел пьедестал со знакомыми потёками синего воска, включил фонарик снова и обвёл им пространство. Весь периметр был заставлен закупоренными банками с субстанцией, так похожей на…

– Расплавленный и застывший воск…

Ода взял одну из банок и понял, что за ней стоит ещё одна такая же. Сдвинул её, а за ней новая. И снова, и опять. Длины рук Оды не хватило, чтобы дотянуться до крайней, да и там конца не было этим залежам.

– Ода-сан, что? Вы в порядке? Ода-сан! – нервничала Мико.

Две руки схватились за края люка, и, подтянувшись, Ода выкарабкался на поверхность.

– Воск! Синий воск! Его тонны!

– И что? Они его воровали? Производили? Что, Ода-сан? Что это за воск?

Он покачал головой:

– Они его копили… И прятали.

Геометка показала на карте, что дом семьи Ито находится менее чем в ста метрах от пепелища.

Дверь следователю и его напарнице открыла женщина в кухонном переднике. Из-за её спины доносились звуки работающего телевизора, по которому шли мультики, и возгласы подыгрывающего персонажам ребёнка. Ода предъявил удостоверение, и Мико повторила за ним.

– Танака-сан, я следователь по делу о возгорании, произошедшем в доме Накамуры-сана, меня зовут Ода Нобутака. А это моя напарница Симадзу Мико. Позволите задать вам несколько вопросов о случившемся?

Женщина окинула их обоих встревоженным взглядом.

– Муж освободится через десять минут. У него есть лицензия на работу онлайн, он психолог. Без него я говорить не буду. Проходите, я подам чай. Дождёмся его, и тогда вы зададите ваши вопросы.

– Мы подождём, – поклонился Ода, – благодарю.

– Хи-тян! – позвала женщина мальчика. – У мамы гости! Выключи телевизор, поиграй у себя в комнате!

– Да, мама! Здравствуйте! – поздоровался мальчик со старшими. – Вы нашли мою сестрёнку? Нашли, да?

– Разве она потерялась? – улыбнулась Мико, бросив на коллегу взволнованный взгляд.

– Анихико, невежливо вмешиваться в дела взрослых! Ох, это всё влияние твоей сестры… Ступай, пожалуйста, к себе.

Мальчик убежал вверх по лестнице, а следователи расположились за столом у высоких окон с прозрачными занавесками.

– Ваша дочь, Ито Нацуми, сейчас в школе? – специально произнёс Ода старую фамилию девочки, зная, что мать взяла фамилию мужа.

Женщина вздрогнула и пролила каплю чая.

– Фамилия моей семьи – Танака, а не Ито.

– Ито – ваша девичья фамилия? Почему ваш первый муж взял вашу фамилию, а не вы его? Это бывает очень редко.

Женщина уже минуту вытирала одно и то же место, куда капнул чай.

– Мой род был древним и знатным когда-то. Геологическое древо уходит на пять или шесть столетий… Но я не люблю слушать о