Горячий ключ - Валентина Мельникова

Артем пришел в себя оттого, что чья-то влажная, прохладная ладонь гладила его по лицу. Он глубоко вздохнул и поднял веки. И первое, что увидел, были огромные карие глаза, с тревогой смотревшие на него.

— Очнулся! — Ольга склонилась еще ниже и приложила мокрый носовой платок к его лбу. Платок? Он усмехнулся краешком рта. Дурак! А он-то думал, что это ладонь у нее такая прохладная, ласковая…

Артем приподнялся и увидел Шевцова, который что-то весьма энергично втолковывал Малееву, а за ними — небо, затянутое, словно облаками, клубами жирного черного дыма.

Голова у него почти не болела, только существовала как бы отдельно от тела, что позволяло ему видеть себя со стороны. А возможно, это были галлюцинации, вызванные ударом о камень.

— Тише, — сказала Ольга и обняла его за плечи, принуждая лечь, — не двигайся!

Артем улыбнулся ей, но остался в той же позе.

Слегка приподнявшись на локтях, он пытался рассмотреть, что делается на мосту и на противоположном берегу, но от напряжения у него все поплыло перед глазами, и он опять лег.

Тут же к нему подошел Шевцов, заметивший, видно, его безрезультатные потуги встать на ноги.

— Ну как? Все в порядке?

— Кажется, в порядке, — ответил Артем, и в то же мгновение словно раскаленный металлический прут пронзил его виски. Он охнул и сморщился от боли, но тем не менее спросил:

— Что случилось?

Ольга подняла лежащий рядом арбалет и показала ему:

— Пуля, к счастью, попала в арбалет, а не в тебя. Правда, повредила петлю и оцарапала ложе. А тебя отбросило на скалу, и ты разбил голову.

— Славненько. — с усилием выговорил Артем и, прижав пальцы к вискам, сел.

Шевцов устроился рядом, на камнях, и с довольной улыбкой произнес:

— Ну что, кажется, мы им врезали по первое число!

— Врезали? — переспросил Артем и с трудом повернул голову в сторону моста, который почти скрывался в клубах едкого черного дыма. Ощутимо пахло жженой резиной и еще чем-то весьма неприятным.

— Ты еще сомневаешься? Господи! Начнем с того, что Дима все-таки попал в одного — прострелил ему плечо. Ты не представляешь, как они переполошились! Правда, Надежда Антоновна пережила несколько неприятных минут, когда этот ублюдок торчал около бензобака, но в конце концов сделала все как надо.

— А что с грузовиком? — спросил Артем. — Я видел, что он загорелся. А дальше — не знаю.

— Грузовику конец, — сказал Шевцов. — Видишь, он до сих пор еще коптит. Причем огонь перекинулся на доски, так что они тоже сгорели, а вот джип они успели отогнать за поворот. — Он засмеялся. — Ты бы видел, как они забегали, словно муравьи перед дождем. — Он оглянулся на Ольгу и слегка понизил голос. — Оба мужика, что были около грузовика, погибли. Один свалился в реку, видно, ослеп. А второй сгорел дотла. Спасать его никто не кинулся. Не до него было. Надежде Антоновне я об этом не сказал, да и вообще постарался отправить ее подальше с поля боя сразу же после выстрела. — Он еще больше понизил голос. — Но Агнесса и Ольга все это видели, и что удивительно — никакой реакции. Ни слез, ни соплей. А после эти негодяи устроили такой салют в честь нашей победы! Не иначе как по магазину каждый выпустил из автомата! Постреляли от души! Но я думаю, ради таких минут стоит жить!

— Кто-нибудь пострадал?

— Ты единственный. А у остальных — ни царапины.

— Я должна тебя перевязать, — строго сказала Ольга и попросила Шевцова:

— Женя, не докучайте раненому разговорами. — И подставила Артему плечо.

Они медленно спускались к небольшому озерцу. Ноги у Артема подгибались от слабости, и он вынужден был опираться на ее руку, с удивлением отметив, что рука у Ольги не по-женски сильная. И видно, несмотря на кажущуюся хрупкость, эта женщина в состоянии переносить и не такие нагрузки. На довольно крутом спуске, когда Артем, не выдержав напряжения, повалился на нее, Ольга подхватила его за поясницу, не позволив упасть, и так, крепко прижимая к себе, довела до озерца. И он, неожиданно для себя, не предпринял никаких попыток освободиться, хотя раньше не было ничего позорнее и страшнее для полковника Таранцева, чем продемонстрировать свою слабость в присутствии женщины.

У озерца они остановились, и Ольга помогла ему встать на колени. Артем наклонился, чтобы зачерпнуть воды, и сморщился от отвращения, разглядев свое отражение.

Грязное, небритое, почерневшее от копоти лицо с запекшимися струйками крови на лбу и щеках, воспаленные от близости огня глаза. «Ну ты даешь, Таранцев! — подумал он. — Выглядишь как бомж с помойки!»

Он плеснул на лицо холодной водой и зашипел от боли.

— Осторожнее. — Ольга дотронулась до его щеки пальцами. — Дай я тебя умою.