Смерть под колоколом - Роберт ван Гулик

Судья Ди повернулся к свидетелям:

— Я прошу вас тщательно осмотреть этого человека и обратить особое внимание на его выбритое темя!

Обращаясь к секретарю Хуну, он добавил:

— Побыстрее найди стражников, которых мы оставили в первом дворе. Прикажи им сковать цепями всех монахов, которых они обнаружат. Теперь они могут зажечь фонари. Тао Ган покажет им, где живут эти люди.

В мгновение ока двор наполнился горящими фонарями, на которых крупными иероглифами выделялась надпись «Суд Пуяна». Операция продолжалась под звон цепей, отдаваемых в полный голос приказов, ударов ногами в двери, под вопли ужаса, испускаемые монахами, когда стражники размахивали дубинками, ударяя тех, кто не подчинялся достаточно быстро. В конце концов около Шестидесяти перепуганных монахов было собрано в центре Большого двора.

С верхней ступени лестницы судья Ди приказал:

— Поставьте их на колени, рядами по шесть человек, лицом к террасе!

Когда это было выполнено, он распорядился:

— Пусть все те, кто меня сопровождал, встанут в должном порядке вдоль трех сторон этого двора.

Затем он вызвал Тао Гана и сказал, чтобы тот провел его в закрытый сад. Повернувшись к молодой женщине в платье монашки, он добавил:

— А вы, Голубой Нефрит, покажите нам беседку, где находится барышня Абрикос.

Тао Ган открыл калитку, ведущую в сад, и они пошли по извилистой аллее. В мерцающем свете фонарей этот изысканно разбитый сад напоминал мечту о Восточном рае!

Барышня Голубой Нефрит остановилась перед очаровательным домиком, укрытым в зарослях зеленеющего бамбука.

Дав знак свидетелям приблизиться, судья показал им нетронутую печать на закрытой на ключ двери.

Он кивнул головой барышне Голубой Нефрит. Она сорвала печать, вставила свой ключ в замочную скважину и повернула.

Судья постучал, громко произнеся:

— Это я, начальник этого уезда!

Затем отступил на шаг.

Красная лакированная дверь открылась, обнаружив барышню Абрикос в легкой ночной рубашке с подсвечником в руке. Заметив генерала Бао и судью Вана, она поспешила запахнуться в халат монашки.

Все вошли в домик. Замечательное изображение богини, висевшее на стене, большая кровать с покрывалами из стеганого шелка и пышная обстановка комнаты привели их в восхищение.

Судья Ди почтительно склонился перед барышней Абрикос, и четыре свидетеля последовали его примеру. Навершие на шлеме старого генерала галантно закачалось.

— А сейчас покажите мне секретный вход, — потребовал судья. Барышня Абрикос подошла к двери. Она повернула одно из медных украшений на лакированной поверхности: в самом центре панно открылось узкое отверстие. Тао Ган хлопнул себя по лбу.

— Подумать только: меня провели такой хитростью! — возмущенно воскликнул он. — Повсюду я смотрел, но не увидел того, что бросалось в глаза!

Повернувшись к барышне Абрикос, судья спросил:

— Заняты ли остальные пять беседок?

Девушка утвердительно склонила голову, и судья продолжал:

— Пройдите вместе с барышней Голубой Нефрит по покоям приглашенных и скажите мужьям этих женщин прийти сюда, чтобы открыть двери домиков и выпустить жен. Затем пусть мужья — одни — пройдут в Большой зал, чтобы присутствовать на предварительных обсуждениях.

Девушки удалились. Судья Ди тщательно осмотрел всю комнату. Показав на предмет, стоявший на столике у изголовья кровати, он сказал четырем свидетелям:

— Обращаю ваше внимание на эту коробочку из слоновой кости, которая содержит губную помаду. Запомните как следует ее положение! Сейчас генерал Бао запечатает эту коробочку — в должное время она будет представлена как улика.

В ожидании возвращения барышни Абрикос Тао Ган исследовал тайную панель. Ею можно было бесшумно управлять и с одной и с другой стороны двери, поворачивая одно из бронзовых украшений.

Барышня Абрикос вернулась и сообщила судье, что женщины из пяти других беседок уже находятся в первом дворе, а их мужья ожидают перед Большим залом храма.

Судья провел своих спутников по всём пяти беседкам, и Тао Ган без труда нашел в каждой из них секретный проход.

Начальник уезда собрал свидетелей. Понизив голос, он обратился к ним:

— Я намерен попросить вас любезно помочь мне в одном пункте обвинения слегка отойти от правды. Из чувства жалости. Я думаю заявить, что в двух из шести беседок, при этом мы воздержимся от уточнения, в каких, нет тайных дверей. Согласны ли со мной досточтимые особы?

— Прекрасно сказано! — воскликнул судья Ван. — Это свидетельствует о том, как дорог вам общественный интерес. Я даю вам свое соглашение при условии, что правда будет восстановлена в отдельном докладе, предназначенном исключительно для ознакомления властей.

Когда все выразили свое согласие, судья Ди заявил:

— А теперь отправимся в Большой зал, где я открою предварительные слушания.

Они появились на террасе, когда первые лучи зари начали окрашивать розовым светом головы шестидесяти коленопреклоненных монахов.

Судья приказал начальнику стражи, чтобы принесли из трапезной большой стол и сидения. После того, как импровизированный суд был готов, Ма Чжун приволок к подножию террасы отца настоятеля, дрожащего от холодного утреннего воздуха.

Увидев судью Ди, монах злобно выкрикнул:

— Собака, ты же принял мои подарки!

— Ошибаешься, — ледяным тоном ответил судья. — Я их рассматривал как ссуду. И до последней монеты они послужили подготовке твоей собственной погибели.

Генерала Бао и судью Вана усадили справа от судьи, а глав двух гильдий — слева от него, за большим столом. Секретарь Хун принес табуреты для барышень Абрикос и Голубой Нефрит, сам оставшись стоять.

Первый писец с шестью помощниками устроился за столом поменьше. Ма Чжун и Цяо Тай встали соответственно справа и слева от суда.

После того, как все заняли свои места, судья Ди окинул взглядом открывшуюся перед ним своеобразную картину, а потом в тишине властно произнес:

— Я, начальник этого уезда, объявляю открытым предварительное заседание судебного процесса по делу отца настоятеля храма Бесконечного Милосердия и еще не установленного числа монахов. Они обвиняются в четырех преступлениях: сожительстве с замужними женщинами, изнасиловании замужних женщин, осквернении места культа, признанного государством, и в вымогательстве.

Судья повернулся к начальнику стражи.

— Приведите истицу! — потребовал он. Барышня Абрикос была подведена к большому столу и преклонила колени.

— Это заседание чрезвычайное, — продолжал судья. — Поэтому я решаю, что истице не следует становиться на колени.