А этот пусть живет... - Валерий Ефремов

— Я просто вычислил, что вы ищите какой-то товар, и решил вас слегка подколоть, — мрачно произнес Окунь, слабо веря, что ему удастся убедить хураловцев в своей искренности. — Вот, собственно, и все.

— Понятненько, братан, — угрожающе произнес Канат. — Как твое погоняло-то?

— Окунь.

Хураловский бригадир заглянул в бумажку, зажатую в его руке.

— Похоже на то. Виктор Окунев — владелец «мерса», на котором мы сейчас катим. Так вот, Окунек, мы должны тебя проверить на вшивость. Тормозни-ка свою тачку.

Советник прибился к обочине. Что же задумали эти хураловцы? Движение на трассе оживленное, чересчур людное место для экзекуций…

Сзади подъехал уже знакомый Окуню черный джип «БМВ». И окончательно стало понятно, каким образом хураловцы сумели их вычислить и взять.

Они запомнили его «Мерседес», когда обе машины встретились на аркановской трассе. По номеру установили владельца автомобиля, используя свои связи в органах, или попросту спросили того самого рыжего гаишника, сунув старлею в лапу. А потом, проезжая мимо «Сакли», засекли его, Советника, «Мерседес».

А дальше — все яснее ясного…

Из черного джипа между тем вышли два человека с азиатской внешностью. Тот, что помельче габаритами, был одет в зеленую ветровку — значит, это он инсценировал кражу ноутбука. Ловок, мерзавец, ничего не скажешь.

Как раз к нему и обратился Канат:

— Ян, ты останешься в джипе, а ты, Чанг, — он перевел взгляд на другого азиата, с комплекцией борца сумо, — поведешь «мерина».

Здоровяк молча залез в салон «Мерседеса». Ян, который, похоже, сам хотел порулить им, посмотрел вслед подельнику не без зависти.

Впятером они загрузились в джип.

— Надень-ка, Ян, на пацанов наручники, чтоб ручонки свои шаловливые не вздумали распускать, — распорядился Канат. — Да пошарь у них по карманам. Если есть стволы — изыми. Оружие теперь ребяткам ни к чему — с нами они в полной безопасности, — ухмыльнулся он.

Азиат во исполнение приказа своего бригадира полез в баул, который лежал в задней части салона.

Гангут сразу же посмотрел на Советника: что делать? Ясно, что они сидят по уши в дерьме, но балаковский бригадир безгранично верил в возможности помощника Прохора, как человека, способного выкрутиться из любой безнадеги. Такое уж мнение сложилось в группировке о Советнике.

Сейчас косоглазый роется в сумке, тот, кого называли Тумом, уселся за руль и положил пушку в карман. Ствол в положении на изготовку был только у Каната, и Гангут, будь на то его воля, попытался бы выбить оружие из рук хураловца, пока еще наручники не надеты. А потом дал бы деру через Минку, прямо сквозь гущу машин. Он умеет от них увертываться — даром, что ли, десяток лет на дорогах автоподставами занимается. А пулей его там уже не достать.

Но сейчас все решал Окунь, как старший по положению в группировке. А тот молчал, никаких знаков не подавал. Потому Гангут и не противился, когда у него забирали ПМ, и покорно протянул Яну свои запястья под наручники.

Когда все эти же процедуры проделали с Советником, к нему обратился Канат:

— Ну, давай, Окунь, колись. А то Ян, — кивнул он на азиата, — у нас большой специалист по всяким там китайским пыткам.

Перед Советником стояла непростая задача. Если расскажет все, что знает, а знает он, кстати, совсем немного, то хураловцам станет не нужен. Тогда, весьма вероятно, его ждет судьба Ряхи и Пионера. Но не менее опасным выглядело и игнорирование вопросов Каната.

— Мы всего-навсего ищем Финка, который украл наш общак, — осторожно начал он.

— Но разве вы его не нашли?

— Да, но он от нас сбежал.

— Как?

Советник пожал плечами:

— Сами хотели бы узнать.

— Загадками говоришь, Окунь, — поморщился Канат. — Где вы взяли Финка?

— На его хазе, в Сокольниках.

— Как узнали об этой хазе?

И тут Советник осознал простую вещь: сказав то, что есть на самом деле, он хотя бы временно гарантирует себе жизнь. А там, по ходу дела, видно будет…

— В охранном предприятии «Центурион» работает один человек, который дал нам такую информацию. Фамилия его нам неизвестна, но опознать мы этого парня сможем.

Конечно, не стоило говорить, что в лицо того детектива знает только Гангут — тогда от Советника могли бы избавиться как от обременительной обузы, леса вокруг достаточно.

Канат некоторое время размышлял, а потом произнес:

— Может, ты по делу базаришь, Окунь, а может, и нет. Придется Яну все-таки с тобой поработать.

Советник понятия не имел, что из себя представляют «китайские пытки» в исполнении этого Яна — будут ли они чисто физического характера или психотропного. Но одно выглядело совершенно ясным — не являясь садомазохистом, большого удовольствия от них не получишь. И, когда Ян, восприняв намек своего бригадира, как прямое указание к действию, вновь полез в баул, Окунь поспешно произнес:

— Только зря теряешь время, Канат! Если вы хотите опередить того, кто похитил Финка, медлить не стоит — ведь этот человек, конечно же, тоже ищет ваш товар и, скорее всего, знает, где он находится.

Советник решил блефануть, но теперь не на совсем уж пустой карте: к этому времени он практически не сомневался — Финка выкрали из «ракушки» не по заказу хураловцев, а потом кассир сбежал уже от этого неизвестного похитителя.

Впрочем, не такой уж он и неизвестный…

— Подожди, Ян. — Канат внимательно всмотрелся в лицо Советника. — Ты чего-то недоговариваешь, братан. Я чувствую, ты еще что-то хочешь нам сказать. Ты ведь знаешь, кто увел у вас Финка, так?

Окунь действительно хотел перевести стрелку на Куцего, тем более что он находится где-то поблизости и его можно быстро подтянуть сюда по мобильнику, если браток, конечно, телефон включил. Но, так или иначе, оперативно его разыскать не составит труда — он либо еще в Арканово, либо едет по Минке в Москву. Возможны, конечно, и другие варианты, но они все же маловероятны.

Да, наверно, можно обменять свою жизнь на жизнь Куцего, убедив хураловцев, что тот начал охоту за балаковским общаком, вложенным в некий товар, для чего обладает необходимой информацией. Для Каната — это вполне реальная личность, не то что какой-то безымянный, мифический, как он, видимо, считает, детектив из «Центуриона».

Но как провернуть такой размен при Гангуте? Куцый — его любимец и заместитель и, по мнению бригадира, не причастен к побегу Финка. Сдав Куцего хураловцам, убийцам Пионера и Ряхи, Советник сразу растеряет в глазах Гангута весь свой авторитет и в дальнейшем не только не сможет рассчитывать на поддержку бригадира, но, пожалуй, станет его врагом, объектом для мести.

— Я этого не знаю, — с подчеркнутой неуверенностью произнес он. — Вы легко можете установить правду, допросив нас с Гангутом по отдельности, а потом сопоставив наши ответы.