Алмазы французского графа - Татьяна Иванова

— Помилуйте, товарищ майор, — развел руками Анатолий. — Как я мог об этом слышать?

— А разве Ваш шеф не перезвонил Вам после этого?

— Не. ет. — Не совсем уверенно сказал Бережной, на ходу сопоставляя вопросы следователя с недавними событиями и почувствовав при этом готовящийся подвох.

Майор, между тем, заметив его замешательство и угадав дальнейшую попытку допрашиваемого попробовать реабилитироваться, подумал, — не выйдет!

— А секретарша Самохина утверждает, что Вы знали об этом разговоре. — Сказал он напрямик заметно занервничавшему Бережному.

— Маша? Утверждает? — Щеки Бережного зарделись румянцем.

— Откуда ей это известно?

— Догадайтесь с трех раз. — Встрял в разговор лейтенант Рокотов, издевательски взглянув на Бережного.

— Она находилась в кабинете шефа как раз в том момент, когда ему позвонили вымогатели, — сообщил Камушев, — и утверждает, что после разговора с ними Самохин тут же перезвонил Вам.

— Но…

— Анатолий Петрович, мне пересказать, о чем Вы разговаривали с шефом в тот момент, или не надо? — с давлением спросил Камушев.

— Не надо. — Тихо ответил Бережной.

— Кто это был?

— Бандиты.

— Ясное дело, что не циркачи. Я, что, по одному слову должен у Вас вытягивать?

— Это Таможенные. То есть группировка Игоря Таможенного.

— Он Вас крышует?

— Нет. То есть, пытается этого добиться в последнее время.

— Почему?

— Потому, что родственник Самохина вылетел из Думы недавно, ну, Вы понимаете….

— Понимаем. Теперь, значит, дорожка к очередным денежкам для них открылась.

— Ну, да!

— Странно. — Таможенный! — задумчиво произнес Рокотов. — Очень даже странно!

Камушев бросил на него удивленный взгляд, который лейтенант оставил без ответа, многообещающе взглянув на майора. — Я, мол, потом доложу об этих странностях, без посторонних ушей. Этот "трюк" был явно сымпровизирован Рокотовым для Бережного, и майор, поняв это, снова перевел взгляд на зама покойного Самохина.

— Анатолий Петрович, а почему Вы сразу об этом не рассказали?

Бережной замялся.

— Струсил, наверное.

— Не стали их закладывать, чтобы избежать неприятностей?

— Ну, да, что-то в этом роде.

— Они, что угрожали Вам после смерти Самохина?

— Нет.

— Хм! — удивился Камушев.

— Вы понимаете, что этим актом оказали невосполнимый минус следствию?

— Актом? Каким? — не понял Бережной.

— Актом Вашей излишней трусости.

Бережной молча опустил голову.

— Я советую Вам рассказать, все, что Вы об этом знаете, Анатолий Петрович и реабилитироваться перед следствием, а заодно и перед Вашим покойным шефом.

— Но я ничего не знаю. — Испуганно воскликнул Бережной, — я с ними никогда не связывался и…я…Я не знаю… Одним словом, Володя только накануне своего разговора с ними сообщил мне о наезде. Вот, собственно, и все!

— И все?

— И все! — утвердительно кивнул Бережной.

— Хорошо, — вздохнул Камушев. — Тогда расскажите, в какой форме он Вам это сообщил.

— Просто сказал, что наехали мол, таможенные, денег просят!

— Сколько?

— Он мне не сказал.

— А Вы, что же, не спросили сами, не поинтересовались?

— Да, нет, я… В общем, он сказал, что наехали, и что попробует их послать. Потому, собственно, суммой я не интересовался.

— Ну, и что потом?

— Потом?

— Ну да! Что Самохин Вам, как своему компаньону, рассказал еще?

— Ничего, собственно. Он просто расстроился по этому поводу. Посетовал, что теперь еще и с этими надо решать проблему, вместо того, чтобы работать.

— Анатолий Петрович, как Вы считаете, могли люди Таможенного убрать Самохина после его отказа платить? — спросил Камушев, в упор взглянув на Бережного.

— Не знаю. Я, знаете, никогда с этими людьми не встречался и дел с ними не имел, потому, собственно, понятия не имею, на что они способны.

— Ладно! Тогда скажите, что Вы лично думаете о смерти своего шефа? Каковы Ваши предположения на этот счет?

— Не имею ни малейшего понятия, товарищ майор. Мы работали вместе уже несколько лет, и за это время пытались со всеми как-то ладить. Так что, я ума не приложу, с кем у Володи могло дойти до такого…До такого конфликта.

— Анатолий Петрович, и еще я хотел бы у Вас спросить кое что.

Бережной в очередной раз напрягся.

— В тот день, когда наши сотрудники приехали к Вам в офис, чтобы сообщить о смерти Самохина, на стоянке возле Вашего офиса ими была замечена машина, принадлежащая некому Квычкину Александру Евгеньевичу.

Камушев умолк на минуту и, встав из-за стола, подошел к окну. — Отсюда, правда, не видно того места, где она стояла. А вот из Вашего бывшего кабинета, где, кстати, Вы принимали нас в первый раз, место это просматривается очень хорошо. Давайте-ка пройдем туда и посмотрим. Может, взглянув, и Вы вспомните эту машину, а там, глядишь, и еще что-нибудь.

Бережной встал, нервно громыхнув стулом, и последовал вслед за майором к двери. Они прошли в противоположный, бывший кабинет Анатолия и направились прямо к окну.

— Вот там, видите, — майор указал в окно, — в тот день стоял черный Джип с какими — то розовыми нашлепками по бокам. Не приметили? Такая черная с розовым машина, не могла не обратить на себя внимание. Да и стояла она довольно долго. Вы не видели?

— Нет! — побледнев, ответил Анатолий. — На машину я внимания не обратил. И потом, я и в кабинете — то редко сижу, так, набегом да наскоком.

— А, может, Вы знаете, к кому приезжал этот самый Квычкин?

— Не знаю! — с излишней поспешностью, произнес Бережной.

— Совсем разнервничался, бедный, — подумал Камушев. — Поди, не чает, когда мы уедем.

— И даже не можете предположить?

— Не могу.

— Анатолий Петрович, а не постараетесь ли Вы выяснить это?

— Я?

— Ну да. Поспрашивайте у сослуживцев, может Вам кто-то и подскажет. Мы, конечно, в свою очередь тоже опросим Ваших сотрудников, но излишней помощь в таких делах, как известно не бывает.

Камушев снова "привел" Бережного в кабинет Самохина, где их дожидался лейтенант Рокотов.

— Ну, что ж, Анатолий Петрович, — сказал он, — мы, пожалуй, поедем, а Вы, если что вспомните или выясните, позвоните.