Окончен бал, погасли свечи - Марина Серова

Следственный эксперимент должен был состояться двадцатого октября. Вплоть до этого дня стояла великолепная золотая осень. Было тепло и солнечно, и от жаркого июля, когда на даче Вавиловых дотла сгорела баня, погода отличалась лишь тем, что температура воздуха была на десять, максимум на пятнадцать градусов ниже. И надо же такому случиться, что именно двадцатого октября на небе собрались тучи, подул холодный ветер и заморосил дождь.

Я пила кофе, с раздражением глядя в окно и пребывая отнюдь не в радостном настроении по поводу предстоящей поездки за город. Хотя еще вчера подобная поездка была бы весьма приятной. Но работа есть работа.

Может быть, в ходе следственного эксперимента все станет окончательно ясно? Допив кофе, я оделась потеплее и, заранее ежась от мерзко-зябкой влажности, вышла из квартиры.

Я должна была ехать вместе с Мельниковым и группой, сопровождающей Кирилла Вавилова, остальные участники, предупрежденные заранее, должны были прибыть своим ходом к часу дня. Проводить эксперимент вечером, когда на самом деле случился пожар, сочли нецелесообразным: все-таки на дворе стоял октябрь, а не июль, и темнело сейчас уже рано.

Я поздоровалась с Мельниковым, который был хмур, как и этот осенний день, и постоянно ежился в своей легкой куртке. Несколько раз он поднимал голову к небу и что-то нечленораздельно бормотал — видимо, посылал свои гневные реплики высшим силам. Я видела, как вывели Кирилла Вавилова в наручниках, он бросил на меня настороженный взгляд, после чего его посадили в машину с решетками на окнах. Мельников отправился на милицейской легковушке, а я — на своей «девятке».

Когда мы приехали в Вишневый поселок, там присутствовал только пунктуальный Владимир Ефремович, который сидел перед закрытыми воротами в своей «шестерке» с открытой дверцей. Увидев прибывшую команду, он вышел из машины и поздоровался. Мельников достал официальные бумаги, попросил Владимира Ефремовича поставить свою подпись и начал листать документы в папке.

Следом подкатили Кассандра с Инессой на такси. Вавилова, выйдя из машины и расплатившись, едва взглянула на дачный двор и сразу же уткнулась в плечо своей подруги. Затем привезли Рому, также закованного в наручники. Кирилл Вавилов по-прежнему находился в зарешеченной машине.

Паша Усольцев прикатил на своем «Москвиче» вместе с супругой. Меня порадовало то, что он был трезв и всем своим видом показывал, что он, как добропорядочный гражданин, готов оказать любую помощь следствию. Его жена Даша не выглядела такой оптимистичной, она подкашливала, куталась в шарф — видимо, простудилась. Затем появилась Тамара Васильевна, подошедшая со стороны автобусной остановки. Последней явилась Ольга, и вид ее был ненамного приветливее, чем у Даши. Подружки сразу отошли в сторону, закурили и принялись о чем-то шептаться.

— Так, все в сборе? — осмотрел присутствующих Мельников и, получив утвердительный ответ, удовлетворенно сказал: — Начинаем.

Все затоптались на месте, не зная, с чего, собственно, начинать.

— Открывайте ворота, проходите, садитесь за стол, — командовал капитан.

Кассандра загромыхала ключами, отпирая ворота, толпа просочилась внутрь. Тут появился и Кирилл. Руки у него уже были свободными. Он держался в сторонке, только тихонько поздоровался со всеми. Ольга даже не удостоила своего супруга взглядом. Только Инесса с Кассандрой подошли и попытались завести разговор, да еще Владимир Ефремович пожал ему руку в знак приветствия.

Сначала все бестолково сновали по двору, потом худо-бедно дело пошло. Под моим руководством вкупе с Мельниковым все сели за стол. У сарая была предусмотрительно выставлена канистра. Она была пустой, но в данном случае это не имело значения.