Бенефис мартовской кошки - Дарья Донцова

– Вы Воронцова?

– Я, – ответила Машка, – а что произошло?

– Карточка чья?

– Моя.

– Не врите, – неожиданно заявил Геннадий Филиппович, –давайте решим дело миром, тихо и спокойно. Ни нам, ни вам шум не нужен, милициювызывать не станем. Будем считать, что вам не повезло. Воронцова МарияКонстантиновна наша постоянная клиентка, естественно, я великолепно знаю ее имогу сказать, что вы похожи на Машу, как я на самаркандского верблюда. Ну-ка,говорите быстро, где взяли карточку, как узнали данные владелицы и код?

– Но… – завела Маруська.

Геннадий Филиппович поднял руку и упер в Машкину грудьзолотой «Паркер».

– Лучше ничего не врите! Если сейчас расскажете правду –отпущу с миром, начнете лгать – вызову службу безопасности, и разберемся с вамисами, без милиции.

– Я Маша, – шепотом сказала девочка, – а это моя мама.

Очевидно, от злости на наглых воровок управляющий нажал на«Паркер», послышался шорох. На пол быстро-быстро побежал ручеек гречневойкрупы.

– Это что? – оторопел Геннадий Филиппович.

– Гречка, – сказала я, – каша такая, неужели никогда непробовали?

Банкир, не говоря ни слова, ткнул Машку в другую «грудь».Кучка серо-коричневых зернышек на безукоризненно вымытом полу стала больше.

– Ясненько, – голосом, не предвещающим ничего хорошего,протянул управляющий.

Кассиры прильнули к зарешеченным окошкам. Геннадий ухватилМаню за рукав.

– Геннадий Филиппович, – попыталась я исправить ситуацию, –успокойтесь и прикажите своим людям приниматься за работу. Это и впрямь Машка.

– Ой, – совершенно по-бабьи взвизгнул управляющий, – что этоу вас с глазами? Только что карие были, а теперь один голубой!

Я растерянно поморгала, очевидно, выпала линза, такоеслучается.

Геннадий Филиппович вытащил из кармана маленькую черненькуюкоробочку с антенной. Понимая, что он сейчас вызовет охрану, я ухватила мужиказа рукав:

– Не надо.

Но управляющий уже ткнул пальцем в кнопку. Словно джинны избутылки, в зале материализовалась тройка крепко сбитых парней с мрачнымилицами. Мы с Манюней переглянулись, в голову нам двоим, очевидно, одновременнопришла одна и та же мысль. Выход блокирован, но вход во внутренние, служебныепомещения – нет. Если сейчас побежать не на улицу, а в длинный коридор, ведущийк кабинету Геннадия Филипповича, то можно оказаться в дамском туалете, в немимеется окно, не зарешеченное. Этим санузлом пользуются только сотрудницы и,так сказать, почетные посетительницы. Для обычных клиентов предусмотрена другая«точка», вход в которую ведет непосредственно из зала.

– Рвем когти через коридор, – шепнула Манюня и, издав воплькоманчей, понеслась в глубь банка.

Холодея от ужаса, я побежала за ней. Растерявшиеся насекунду охранники бросились следом. Но именно этих двух-трех мгновений, покапарни поджидали «преступниц» у перекрытого выхода, хватило нам с Манюней, чтобыоказаться в служебном помещении.

Дрожащими руками я задвинула щеколду на внутренней сторонедвери, ведущей из зала в служебный коридор. Незамедлительно понесся стук игневные крики:

– Немедленно откройте!

Мы порысили в туалет, выглянули в окно и отшатнулись. Потротуару нервно расхаживали двое охранников.

– Делать-то что? – испугалась я.

– Идти сдаваться.

– Куда?

– Давай умывайся, – велела дочь, стягивая парик.

Я принялась послушно удалять с лица грим. Спустя некотороевремя раздалось оглушительное «бум», секьюрити таки удалось сокрушить дверь…

Спустя полчаса управляющий, опрокинувший в себя пару стопокконьяка, совершенно непрофессионально заметил:

– Ну вы даете! Чуть инфаркт не заработал! Кассирша прибежалаперекошенная и вопит: «Ой, ой, там с карточкой Воронцовой другая явилась, кодзнает!» Естественно, я поднял охрану в ружье! Ну зачем же так!

– Извините, – проблеяла я, – не хотели доставить вамнеприятности, объяснили же, за нами следят.

– Имейте в виду, – вмешалась в разговор Маруська, –недоразумение выяснится, естественно, мусечка никого не убивала. Но если высейчас после нашего ухода стукнете в милицию, мы закроем у вас счет!