Тустеп вдовца - Рик Риордан

— Вероятно. Со временем.

— Со временем? После того, что случилось с несчастной Джули Кирнс, которую застрелили точно так же…

Я покачал головой.

— Джули убил профессионал. Тот, кто оставил пистолет в мусорном баке, — любитель. Похожие случаи, оба человека связаны с вами, но действовали разные люди. Это и вызывает у меня вопросы.

— Если я могу помочь…

— Думаю, можете. Вы знаете Шекли гораздо лучше, чем я.

В ее лице появилась жесткость.

— Не так уж хорошо я его знаю. Нет, он не имеет к этому отношения.

— С того самого момента, как вы связались с «Сенчури рекордс», кто-то старается испортить вам жизнь. У вас есть какие-нибудь предположения насчет того, кто это может быть?

Миранда откусила от круассана с ветчиной и сыром и кивнула.

— Вы хотите, чтобы я признала, что Тилден Шекли опасный субъект? Да, мистер, у него отвратительный характер.

— Но…

Она покачала головой.

— Шек не станет так поступать. Он знает Уиллиса, мало того, миллион лет знаком со всеми семьями в округе Авалон. Мне известно, что думают люди, но со мной Шек всегда вел себя как джентльмен.

Она бросила на меня настороженный взгляд, словно боялась, что я начну возражать или попрошу привести доказательства.

— Если он такой замечательный парень, почему тогда вы подписали контракт с Лесом Сент-Пьером?

Миранда поджала губы, словно только что накрасила их помадой.

— Вы слышали о певице, которая выступала в «Пейнтбраш» несколько дней назад, Тэмми Вон?

— Я ее видел.

Миранда приподняла брови. Очевидно, не ожидала, что я люблю музыку «кантри». Мне это понравилось.

— Год назад Тэмми Вон была на моем месте, — продолжала Миранда. — Она выступала только в Остине. Как правило, в танцевальных залах. Потом у нее появился хороший агент, и она подписала контракт с «Сенчури рекордс». Вы знаете, что в Техасе они являются единственной серьезной фирмой? Ребята начали искать здесь талантливых исполнителей, выбирают самых лучших и отсылают в Нэшвилл. Сейчас Тэмми получает за вечер пятнадцать тысяч. Она дебютировала в «ЛеАнн Раймс», в Хьюстоне. У нее собственные дома в Нэшвилле и Далласе.

— Шекли не смог бы вам этого дать.

— Сколько я себя помню, мой отец с трудом выплачивал деньги за ранчо. Он работает по контракту целыми днями, постоянно должен выступать и так и не смог отойти от дел. Я уже не говорю о Бренте. Мысль о том, что я сумею им помочь…

— Вы хотите сказать, что вас привлекли только деньги?

Миранда немного подумала и решила быть откровенной.

— Нет, вы правы. Я подписала контракт с Лесом из-за того, как он со мной разговаривал во время нашей первой встречи. В нем есть что-то такое… Ему невозможно отказать. К тому же Шек или кто-то другой — иногда приходится делать выбор, когда речь идет о карьере. Невозможно поступать так, чтобы все остались довольны.

— Эллисон, — сказал я.

Миранда нахмурилась.

— Я вас не понимаю.

— Вы повторили слова Эллисон Сент-Пьер, не так ли?

Миранда смутилась, положила на стол недоеденный круассан, вытерла пальцы и посмотрела на пистолет.

— А что вы скажете о Кэме Комптоне? — спросил я.

Миранда отвела взгляд от оружия, и по ее губам скользнула медленная улыбка.

— Влюблен ли он в меня? Нет, сэр. Кэм… Я понимаю, после вчерашнего вы мне не поверите, но Кэм совершенно безвреден. Вы знаете, как говорят: собаки всегда похожи на своих хозяев?

— Угу.

— Я не шучу. Кэм — пудель Тилдена Шекли. Он старается выглядеть коварным и опасным, словно в любой момент может выпустить на свободу свой темперамент, но пока Шек не скажет «фас», Кэм ничего не станет предпринимать. Впрочем, даже и после этого ему не хватит ума довести дело до конца.

— И вы продолжаете так считать даже после вчерашних событий?

— Я уверена. У Кэма есть маленький музыкальный магазинчик в Сан-Антонио, который он купил после того, как у него в Европе, около десяти лет назад, вышел удачный диск. Кэм вернется туда и снова будет выступать в оркестре в «Пейнтбраш». Через две недели он навсегда забудет о Миранде Дэниелс. Для него не имеет значения, насколько удачной будет моя карьера.

Миранда с довольным видом откинулась назад, потянулась и принялась изучать потолок.

— Вам известно, что Джимми Роджерс[70]сделал последнюю запись за два дня до смерти? Туберкулез приканчивал его легкие, и ему требовалось некоторое время полежать между записями песен — в такой же студии, как здесь. Я часто о нем думаю.

— Мне следует убрать пистолет?

Миранда мило улыбнулась.

— Нет, мистер. Последние записи Джимми Роджерса так хороши, что это вызывает у меня депрессию.

— У вас получается совсем неплохо.

Однако на ее лице энтузиазма не прибавилось.

— Как относятся отец и брат к вашим планам на будущее? — спросил я. — Что говорит мама?

Миранда осмотрела семь или восемь потолочных балок.

— Мама умерла. Уже довольно давно. Разве Мило вам не рассказал?

Я покачал головой.

— Извините.

— Наверное, ему и не следовало вам говорить. Я редко вспоминаю о маме.

Миранда пошевелила губами, как будто не знала, что с ними делать.

— Но вас интересует совсем другое. Да, папа мне очень помогает. Он поразительный человек, никогда не сдается. О Тилдене Шекли вы можете говорить все, что пожелаете, мистер Наварр, но, когда мы собрали группу, Шек всячески поддерживал папу в его стремлении оставаться рядом со мной и участвовать в исполнении всех песен, это имело для меня огромное значение. Мы брали замену на бас-гитару, если у нас случались крупные выступления, но папа надежная рабочая лошадка. Если бы не его музыка, когда я росла, пластинки Эрнеста Табба и Боба Уиллса… и мамино пение на кухне…

Она смолкла, а я сосредоточился на своем круассане, позволив Миранде погрузиться в далекие воспоминания.

— Как насчет Брента?

Взгляд Миранды прояснился, и в нем появился холод.

— Он меня поддерживает.

— Но вчера вы были им недовольны.

— И у вас есть братья и сестры?

— Брат и сестра. Оба старше меня.

— У вас всегда были с ними хорошие отношения, мистер Наварр?

— Замечание принято.