Голоса ночи - Анна Малышева

– Все сказал? – приставала она к нему. – Про блондинку сказал?

– Да, не беспокойся. Мне нужно идти, я не думал, что так долго…

– Я к тебе заскочу потом! – пообещала она и явно его не обрадовала. Юра торопливо пустился по коридору к выходу, а Анжелика проскользнула в кабинет.

На этот раз она робела меньше. В прошлый свой визит, когда следователь огорошил ее отсутствием алиби, она едва сознание не потеряла и готова была признаться и в том, что сделала, и в том, в чем вовсе была не виновата. Сейчас у нее был Юра, была кассета и было даже алиби, о котором она пока старалась не думать.

– Он вам рассказал? – спросила она, осторожно опускаясь на стул напротив следователя.

– Как поживаем? – спросил тот и придвинул пепельницу. – Курите?

– Да, – она закурила скорее из любезности – предлагают, так зачем отказываться? Тем более что в прошлый раз он был не так предупредителен. Поинтересовалась: – Он вам и про кассету сказал?

– И про кассету. Вы ведь тоже ее видели?

– Мы ее просматривали на моем видаке.

– «Мы» – это кто?

– Я, тот человек, который принес кассету, Юра, потом еще Саша и Лена. Саша – брат моего мужа, Лена – его жена.

– Я в курсе, – поморщился тот. Напился воды из графина с желтоватым налетом на стенах, закурил. Вид у него был нездоровый, неопрятный. Дышал он с присвистом, при этом в его груди что-то хрипело. «Докурится до рака…» – подумала она. И поспешила затушить свою сигарету.

– Значит, ваш сосед Головлев эту женщину не опознал…

– Как – не опознал?! Это была та самая! – Она захлебнулась от возмущения. – Он ее видел вечером третьего мая у нашей двери! Мой муж ей открыл!

– Я имел в виду, он эту женщину не знает, – пояснил следователь. – Про вечер третьего мая он мне все подробно рассказал. Удивительно, он даже время точное помнит: двадцать три часа сорок минут.

– Я же говорила!

– Позднее время для визита, верно? Вас, конечно, дома не было?

– Нет.

– Играли в казино?

– Как обычно, – ответила она даже с каким-то вызовом. Анжелика боялась его все меньше. – В этом ничего такого нет. Я почти всегда уходила вечером, а приходила на рассвете. Игорь меня не ругал. У меня такое хобби, что поделать.

– Конечно, ведь работать вам не приходилось, – заметил следователь с явной насмешкой. – Кстати, почему?

– А при чем тут это? – возмутилась она. Разговор снова переходил на ее личности, и это ей не нравилось.

– Да хочется знать.

Помявшись, она пояснила:

– Не нашла своего призвания. Не знала, чем заняться.

– Муж достаточно зарабатывал?

– Да.

– Он никогда не требовал, чтобы вы работали?

– В первое время после нашей женитьбы. Потом это прошло само собой.

– Почему?

– Ну…

– Он что, стал больше получать? Кстати, какая у него была зарплата?

– Не знаю… – растерялась она. Ей действительно никогда не приходилось этим интересоваться. – Высокая, наверное.

– Как же так? Вы, его жена, за все семь лет не поинтересовались, откуда у него деньги на покупку дорогой машины, на ваши наряды, на золотые украшения, на подарки?

– Мне теперь и самой это странно… – призналась она. – Я, пожалуй, могу это объяснить. Он относился ко мне как… К ребенку, что ли? У меня было такое чувство, что он на меня не очень рассчитывает, в смысле совета или помощи. Он был такой человек – все делал сам. Любил, чтобы я благодарила его за подарки. Ему нравилось меня опекать, наверное… И не нравилось, когда я высказывала самостоятельное мнение… Я от этого быстро отучилась.

– То есть, если бы вы попробовали спросить, сколько он зарабатывает, он бы отреагировал отрицательно? – оживился следователь.

– Наверное… Нет, муж бы меня не ругал, он бы ответил. Но… Не знаю, наверное, при этом посмеялся бы надо мной.

– Почему?

– Ну, Игорь считал, что я ничего не понимаю в практической стороне жизни.

– И это было действительно так?

– Нет. Не знаю, – от этих расспросов она сердилась и путалась, ей было неприятно вспоминать годы своего безволия. Теперь ей на самом деле казалось, что муж ее унижал. Следователь терпеливо ждал вразумительного ответа, и Анжелика в конце концов сказала: – Я бы могла сама вести хозяйство. Но к деньгам меня не допускали.

– Как это понять?

– Игорь всегда выдавал мне на хозяйство определенную сумму и потом требовал отчета. Доходило до смешного: если я покупала растительное масло чуть дороже, чем рассчитывал он, была сцена. Тогда Игорь говорил, что я транжирю деньги.

– Он был настолько скуп? Как это увязать с вашими посещениями казино?

– Никак. Я не тратила его денег.

– А на какие средства играли?

– Мой отец… – Она покусала губы, тихо сказала: – Отец мне как-то прислал перевод. И я на основе этих денег играла.

– А ваш муж не говорил, чтобы вы отдали эти деньги ему?

– Нет.

– Значит, он все же признавал ваше право распоряжаться личными деньгами?

– Только теми, которые мне дал не он. Я никогда не пыталась взять у него денег на что-то… Ну, не на хозяйство.

– Серьезных ссор на материальной почве у вас не было? За исключением спора о растительном масле?

Он снова усмехался, ее это бесило. Анжелика с достоинством ответила:

– Мы не ссорились, я не давала повода. Я была достаточно бережлива, старалась укладываться в те деньги, которые получала от него на продукты и прочие хозяйственные мелочи. Да, он был расчетлив. Но болезненно скупым не был, дарил подарки.

– И даже восстановил утраченные вами бриллианты?

Она посмотрела на свои кольца, потом подняла глаза. «А это он откуда узнал?!» – пронеслось у нее в голове. Но думать времени не было. Надо было что-то говорить. Девушка осторожно сказала:

– Да. Меня ограбили несколько лет назад. Украли кольца и серьги. Муж купил мне точно такие же украшения.

– Почему вы не заявили об ограблении?

– Он не захотел…

– Но почему? Это не вяжется с его хозяйственностью. Ведь грабителя могли найти, и вам бы все вернули. А он предпочел купить вам такие же украшения и забыть об этом?

– Я не запомнила лица грабителя. Было слишком темно, и я до смерти испугалась. Не смотрела на него, просто все сняла и отдала. Боялась, что он пырнет меня ножом, – вдохновенно врала Анжелика, попутно соображая, кто мог дать следователю такую информацию. Ей чудился подвох.

– И ваш муж решил не травмировать вас разбирательством?