Голоса ночи - Анна Малышева

– Нет?! – остановилась она. – И это после того, что мы провернули?! И это после твоего фальшивого кредита со зверскими процентами?!

– Говори тише!

– Я же все давно поняла! Ты неплохо на мне нажился! Но хотя бы имей совесть, я за тебя платить не буду!

– Да я же не приглашал тебя в этот клуб! – возмутился Саша. – С чего ты меня туда тащишь?! Объясни, что случилось?!

– Мне кто-то позвонил и предложил алиби.

– Что?

– Алиби, глухарь! Не могу же я орать на все метро! Слушай и соображай. Мне нужен твой совет.

Она передала ему содержание звонка. Глаза у Саши округлились, хотя от природы были продолговатыми. Он задумался и едва не споткнулся на ступеньках. Девушка подхватила его под руку, так они дальше и пошли. Наконец тот произнес:

– Подозрительно. Не стоит туда идти.

– Как не стоит? А если мне хотят помочь?

– Кто? У тебя что, есть добрые ангелы? Покровители? Заступники?

– У меня никого теперь нет, кроме тебя, идиот, а ты не хочешь использовать такую возможность! Если у меня не будет алиби – конец! А у меня его не будет!

– А как же блондинка?

– Блондинка сама собой! Кассета и Юра завтра попадут к следователю, но я хочу, чтобы от меня отвязались раз и навсегда! Глупо, глупо чувствовать себя под подозрением, если ничего не сделала! Если бы мы хоть привели наш план в исполнение, а так – пропадаю ни за что!

– Я бы на твоем месте подождал… – пробормотал он. – Следствие должно идти своим путем. Тебя все равно не посадят.

– Так ты идешь или нет?! – Она повысила голос, и вид у нее, должно быть, был угрожающий. Он дернул головой и согласился:

– Ради бога. Но платишь ты.

…Зал с деревянной обшивкой, сработанной так, чтобы создать атмосферу лыжного курорта. Тесные загончики с красными столиками. Приятный живой блюз. Джинсы Саши остались незамеченными персоналом, или же на такие мелочи здесь просто не реагировали. За вход платить не пришлось. Их проводили к свободному столику (а почти все столики были свободны). Официантка предложила сделать заказ. Анжелика посмотрела меню, и ей стало дурно от цен. Кухня, как и обещала неизвестная благодетельница, была сплошь мексиканская. Она заказала две текилы (также ориентируясь на слова благодетельницы – надо же было узнать вкус этого напитка, если она собиралась использовать свое алиби), парочку закусок, от горячих блюд наотрез отказалась. Официантка удалилась так медленно, словно пребывала в летаргическом сне. Весь остальной персонал двигался примерно в том же темпе. Блюз, казалось, тоже находился на последнем издыхании и тянул что-то однообразно-ненавязчивое. Саша вертел головой, живо интересуясь обстановкой. Анжелика закурила, уныло осмотрелась, сказала:

– Ты считаешь, персонал подкуплен?

– А?

– Я говорю, если они готовы подтвердить, что я была здесь – они подкуплены?

– Ты еще не поняла – над тобой подшутили, – весело ответил он.

– Но блюз играет…

– Ну и что?

– А она так и сказала: «Ты сидела, пила текилу, слушала блюз…». Значит, она знала, о чем говорит. Захотела бы пошутить, сказала бы, что здесь бесновались панки.

– Правильно, она добивалась, чтобы ты ей поверила. Зачем врать по мелочам?

– Но зачем вообще врать?

– Не знаю. А голос у нее был нормальный? Она не смеялась?

– Нет, говорила вполне серьезно, а когда я не поняла, даже разозлилась. Это выглядело так, будто у нее нет времени объяснять подробнее. Или она злилась на мою тупость. Нет, я уверена – она была серьезна. Или же эта женщина – гениальная актриса.

– А голос точно незнакомый?

– Точно. И ни Лиза, ни Ксения, ни Армен ее ко мне не подсылали.

– Да откуда ты знаешь? Так они тебе и скажут.

– Нет, они все очень серьезно отнеслись к моему делу. И все говорили, что давали показания следователю насчет моего алиби. Никто не шутил. Да с такими вещами и не шутят.

– Вот именно! Так что я советую тебе выпить свою текилу и забыть об этом милом местечке. Что это, кстати, нам заказ не несут?

Текила и закуски появились ровно через полчаса. Сервировав стол, официантка удалилась совсем уж расслабленной походкой. Саша посмотрел на ее тощий зад и прокомментировал:

– Жертва мексиканской кухни. Огневой темперамент. Находится в состоянии полного истощения. Видишь, с каким трудом передвигается? У нее язва. Ну, выпьем, что ли?

Они выпили.

– О… – Анжелика приоткрыла рот.

– Уф, – бодро сказал Саша и принялся закусывать. – Господи, огонь, огонь! Что они сюда насовали?!

– Соус чили. – Анжелика выпила минеральной воды, но пожар во рту не погас. – Моя спасительница – страшная оригиналка.

– А голос у нее был молодой?

– Да. Хотя по голосу ничего не определишь. Может, ей пятьдесят лет.

– Значит, это Юрина мамаша решила искупить свою невежливость и создать тебе липовое алиби.

– Да! – воскликнула Анжелика. – Что ты скажешь о том, что Юра курит «Данхилл» с ментолом?!

– Это его право, – он тоже напился воды и с удовольствием закурил. – Нет, здесь неплохо. Определенно, неплохо.

– А что ты скажешь о том, что та сигарета, которую я нашла пятого числа, была именно «Данхиллом» с ментолом?!

– Я это давно знал, – лениво ответил он.

– Знал и молчал?!

– А что трепаться? Забыл. Ленка, когда ты ей отдала тот окурок, сразу побежала в магазин и купила вообще все сигареты с ментолом. Методом сравнения определила, что твой окурок – «Данхилл». Ну и что? Она так рвалась это узнать, а узнала – и никакой пользы. Мало ли кто курит «Данхилл»?

– Вот Юра и курит. И его мамаша тоже.

– И ты решила, что они вдвоем прикончили Игоря? Интересно, за что.

– А мне вообще многое интересно. Отношение его матери ко мне – раз! Его ночной визит, совершенно нелепый – два! Зачем он приходил? Рассказать о блондинке? А потом не хотел идти к следователю. Три! Интересно, да?

– Нет, – отрезал Саша. – Я его знаю, можно сказать, как самого себя. Он этого не делал. Не мог сделать.

– А ты мог?

– Я бы сделал, если бы не опоздал.

– Вот видишь. А ты тоже не производишь впечатления уголовника. Не обольщайся. То, что Юра – твой приятель, его не оправдывает. Он мог это сделать. Не знаю, как с этим связана его мамаша. Может, покрывает его.

– Слушай! – поморщился он. – Сколько можно! Сперва пусть найдут ту блондинку и выяснят, какие сигареты курит она. При ее страсти ко всему белом, она вполне могла курить в тот вечер белые сигареты с ментолом. Логично?