Президент исчез - Рекс Стаут

— Не знаю. Думаю, что есть еще какие-то возможности проникнуть туда. Ведь охранников не расставишь повсюду.

— Что верно, то верно. — Уорделл ссутулился, поставив локти на стол. — И это — один из фактов не в вашу пользу. Вы ежедневно доставляете продукты в Белый дом, и вам известно, где в этот час должна находиться охрана. Вам известна привычка президента прогуливаться на свежем воздухе примерно в это время. Вы лжете, — говоря это, Уорделл повысил голос, — вы лжете, в то время как единственная возможность спасти свою жизнь — это сказать правду. Вы отдаете себе отчет, что ждет каждого участвующего в этом деле? Смертная казнь.

Вы понимаете это, Вэл Оркатт? Вас ждет смертная казнь.

У вас нет никаких шансов на спасение. Скажите мне всю правду сейчас, и тогда, может быть, у вас появится один-единственный шанс. Ну, как мог кто-то еще…

В это время подала голос мать Вэла. Она начала свое, прервавшее речь Уорделла выступление с относительно негромких заявлений, утверждавших, что ее мальчик не лжет и что бессмысленно угрожать ему подобным образом. Но когда она увидела, что ее ремарки оставлены без внимания и Уорделл продолжает настаивать на своем, она вскочила со стула и начала вопить во всю глотку. Скиннер встал, подошел к ней и взял ее руку. Его рукопожатие, и отнюдь не ласковое, отвлекло миссис Оркатт от ее занятия. Она замолчала.

— Вон отсюда, — сказал Скиннер.

Ей достаточно было лишь раз взглянуть ему в глаза.

— Пожалуйста, не надо, я замолчу. Прошу вас! — взмолилась она.

Начальник секретной службы отпустил ее руку.

А Уорделл продолжал:

— Никто, кроме вас, не знал о подобных возможностях. Никто другой не мог знать, что ваш грузовик в нужный час окажется в нужном месте. Даже если преступники и смогли бы попасть на территорию Белого дома, что им здесь делать без грузовика? И в любом случае есть один довод, который решает все проблемы: часовой видел, как вы выезжали оттуда. Этого достаточно. Вам конец.

Когда он замолчал, Вэл Оркатт подождал какое-то мгновение, а затем сказал:

— Да, сэр.

— Да что вы хотите сказать этим вашим «Да, сэр»?

Боже правый, неужели вы не видите, что единственным вашим спасением является правда, и только правда?

— Я хочу сказать, — начал Вэл, — что я понимаю — мне конец. Я сказал вам правду, но вижу, что вы не хотите поверить мне. Скажу только одно: я не знаю, как похитители проникли на территорию Белого дома, и не знаю, откуда им было известно, что грузовик подъедет туда в нужное им время. Однако думаю, что подобные сведения могут быть известны многим, ведь я приезжаю туда каждое утро примерно в одно и то же время. И еще одно: часовой не видел, как я выезжал. Он не мог видеть этого, поскольку я и не выезжал. Думаю, что после того, как мне нанесли удар по голове, меня бросили в кузов грузовика, и я валялся там без сознания, но утверждать этого не могу. Как же часовой мог меня видеть? Однако послушайте, я чувствую, куда вы гнете, когда говорите о том, что меня ударили тростью президента. Это было не так, но мне ясно, на что вы намекаете. Но если бы это было и так, как часовому удалось бы увидеть, как я выезжаю? Чем бы меня ни ударили, но после такого удара я физически не был способен управлять грузовиком.

Миссис Оркатт дарила улыбки: сперва своему сыну, а затем всем остальным. Начальник тайной полиции Скиннер ее улыбку проигнорировал, а Уорделл ответил злобным взглядом. После этого он перевел взгляд на ее сына и уже не отводил его, собираясь с силами для новой психологической атаки, но ему помешал телефонный звонок. Трубку хотел было взять Скиннер, но Уорделл опередил его.

— Алло, — сказал он.

Звонил один из секретарей, сидевших в приемной.

Он сообщил, что мистер Биллингс, министр сельского хозяйства, настоятельно требует, чтобы его соединили с мистером Уорделлом, и отказывается передать что-либо на словах. Мистер Биллингс сказал, что не потерпит никаких отказов. В ответ на это Уорделл приказал:

— Соединяйте!

Мгновение спустя он услышал в трубке голос Биллингса, такой настойчивый, что почти звенел:

— Льюис? Я говорю из кабинета президента в Белом доме, рядом со мной находится миссис Стэнли. Здесь, в библиотеке, собрался весь кабинет министров, за исключением Моллесона. Вы немедленно должны присоединиться к нам.

— Я не могу прийти, — отрезал Уорделл.

— У вас нет выбора. Миссис Стэнли и мне удалось отсрочить голосование, но лучшее, что мы смогли сделать, — это убедить их в течение десяти минут ждать вашего прихода. Три минуты уже прошли. Время работает против вас, в этом нет никакого сомнения, и если вы не явитесь, произойдет черт знает что. Приходите немедленно.

— Это что, из-за Браунелла? Я уже сказал Оливеру…

— Дело не только в Оливере. Да, отчасти из-за Браунелла. Все очень сложно. Не тратьте времени на разговоры, приходите. Если кабинет проголосует против вас…

— Пусть голосует.

В трубке прозвучала пара щелчков, потом послышался какой-то шорох, а чуть позже Уорделл услышал голос миссис Стэнли:

— Мистер Уорделл, ради бога, приходите немедленно.

Уорделл открыл было рот, потом закрыл его, потом открыл снова и произнес:

— Хорошо. Задержите их. Я буду через пять минут.

Уорделл положил телефонную трубку и повернулся к Скиннеру. Глаза его были налиты кровью, волосы спутаны, воротничок сорочки был мятым и грязным от пота.

Встав из-за стола, министр направился в тот угол, где лежала его шляпа:

— Скиннер, я иду в Белый дом. Вы продолжайте вести здесь работу. До тех пор пока не последует новых указаний от меня или от кабинета министров, вы наделяетесь всей полнотой власти. Используйте ее не колеблясь.

И он выбежал из кабинета, даже не задержавшись, чтобы закрыть за собой дверь. Начальник секретной службы встал, подошел к двери, закрыл ее, а затем вернулся к своему креслу. Он посмотрел на Вэла Оркатта серыми пытливыми глазами и сказал:

— Ну хорошо, дружок. Давай начнем все с самого начала и посмотрим, не совершили ли мы каких-то ошибок. Например, скажи мне: еще до прихода доктора, когда у тебя была амнезия, кем ты себя считал?