Рецепт от Фрейда - Ирина Градова

– И что?

– А то, что, если судить по записям Ракитина, которые он подготовил для отправки в Комитет, больных в два раза больше – и это только по «буйному» отделению! На нашем, к примеру, лежат двести семь, а у Ракитина значатся за триста.

– Так-так… Понимаешь, что это означает?

– Естественно: он занимается приписками!

– Тебе удалось скопировать информацию?

– Конечно, я принесла вам все, что сумела обнаружить, но вот доказать, что эти сведения действительно из компьютера Ракитина, будет нелегко.

– Надеюсь, ты уничтожила следы своего пребывания?

– Со мной был человек, который помог это сделать.

– Что еще за человек? – встревожился Любавин.

– Пациент. Он компьютерщик, и без него мне ни за что бы не удалось взломать пароль Ракитина.

– Мне не нравится, что ты привлекла к нашему делу кого-то еще, – нахмурился профессор. – Тем более – пациента: где гарантия, что он тебя не выдаст?

– Гарантий нет, но и выхода тоже не было: либо так, либо…

– Ладно-ладно, проехали, – перебил крестницу профессор. – Что еще удалось выяснить?

* * *

Утром в субботу Неля едва не проспала встречу с Паратовым. Хорошо еще, что успела поставить будильник! Оделась она буквально за пять минут, особо не выбирая наряд: в конце концов, это ведь не свидание, а деловая встреча. Наносить макияж она тоже не стала, ограничившись парой мазков помадой по губам – сойдет для беседы с сыщиком.

Паратов ждал внизу, как и обещал. Садясь в машину, Неля заметила, что авто у следователя недорогое. Это заставило ее проникнуться к нему симпатией. С другой стороны, с чего ей испытывать симпатию? Она по-прежнему в числе подозреваемых по делу об убийстве Ольги Касаткиной, потому что Паратов до сих пор не сказал, что к ней больше нет претензий!

– Отлично выглядите, – отметил он, взглянув не на Нелю, а на ее отражение в зеркале. – Работа в «Горке», похоже, не слишком изнуряющая?

– Не слишком, – подтвердила Неля.

– Значит, вам там нравится?

– А почему вы спрашиваете?

– Если уж вы попросили меня заняться делом, связанным с одним из пациентов клиники, Нелли Аркадьевна, то должны понимать, что я не ограничусь строгими рамками.

Не совершила ли она ошибку, посвятив следователя в свои дела? Он прав, она не учла того, что, будучи дотошным работником, Паратов захочет узнать больше.

– Я отвечу на ваши вопросы, если сочту их правомерными, – осторожно сказала Неля.

– Вы в курсе, что у Рощина были проблемы с наркотиками? – вдруг спросил Паратов.

– У какого Рощина?

– У сына, не у отца же! Ну, так знали?

Неля об этом понятия не имела, и ей стало стыдно, что следователь, похоже, знает о Максе гораздо больше нее.

– Но я же видела его руки – на них никаких следов уколов! – попыталась возразить она.

– Он кокаин нюхал. В артистических кругах героин не слишком распространен, в основном «колеса» или кокаин. Начал Рощин лет в пятнадцать, когда у него был самый насыщенный график. Ну, понимаете, концерты расписаны на много месяцев вперед, каждый хочет поболтать с юным вундеркиндом, приглашения, уважение и восхищение взрослых, состоятельных и известных людей… Короче, у паренька случилась звездная болезнь.

– Думаю, в таком возрасте избежать этого практически невозможно, – вступилась за Макса Неля.

– Согласен, – кивнул Паратов. – Тогда Рощина опекал Анатолий Свиблов, знаете такого?

– Разумеется, известный дирижер!

– Так вот, Свиблов отправил мальчишку в лечебницу. Он считал себя виноватым в том, что произошло, полагал, что парень не выдержал напряга, потому и взялся за наркоту. После этого срыва юношеская карьера Макса пошла на спад.

– Ну, насколько я понимаю, он взялся за ум, – встряла Неля. – Решил продолжить образование, уехал за границу…

– Что там с ним было, одному богу известно – мне, во всяком случае, ничего не удалось узнать о том времени. Но в двадцать шесть лет Рощин снова загремел в клинику, причем при скандальных обстоятельствах.

– Скандальных?

– Вроде бы кто-то при этом умер.

– Да вы что?!

– У папаши Рощина были обширные связи, и он «отмазал» сынка – в противном случае тому грозил срок или, по меньшей мере, судебное разбирательство.

Неля сидела, уставившись в белое пятно на ветровом стекле: похоже, мимо пролетала ворона и оставила Паратову отметину на память. Оказывается, не все так безоблачно в карьере Макса Рощина, однако ни Аарне, ни Егор не сочли нужным об этом упомянуть. Ну ладно, они не знали о подростковом периоде друга, но, когда он вторично попал в больницу, они уже выступали вместе!

– Значит, подробности вам не известны? – уточнила она.

Все это время Неля удивлялась, как человек вроде Рощина мог оказаться в психиатрической лечебнице – это казалось невероятным. До тех пор, пока она не поговорила с Паратовым. Получается, Рощин сам загнал себя в психушку? А почему она решила иначе – только потому, что помнила мальчика с зелеными глазами и обезоруживающей улыбкой? Макс давно перестал быть тем милым мальчуганом и, возможно, познал все пороки мира еще до того, как Неля прочла о них в газетах или посмотрела по телевизору.

– Теперь вы со мной поделитесь, – потребовал Паратов.

– Поделиться?

– Вы обещали, что все расскажете при встрече. Мы встретились, так что говорите!

– Да мне нечего особо рассказывать, – пробормотала Неля, понимая, что выкрутиться не удастся: следователь выполнил свою часть сделки, и ей, хочешь не хочешь, придется держать ответ.

– Начните с диагноза, с которым ваш протеже попал в «Горку», – предложил он. – Это связано с наркотиками?

– Если и да, то в истории болезни Макса этого нет. Он попал в больницу с острым психозом, потом ему поставили шизофрению. Кстати, без каких-либо серьезных оснований, на мой взгляд, и даже в компьютере Ракитина я не обнаружила…

Едва произнеся эти слова, Неля поняла, что выдала себя. Оставалось надеяться, что Паратов ничего не заметил. В этот момент следователь припарковался у обочины.

– Вы завтракали? – поинтересовался он.

– Н-нет, – неуверенно ответила Неля, судорожно размышляя над тем, попалась ли.

– Здесь неплохое место, за углом. Давайте-ка поедим, и вы мне поведаете, каким образом забрались в компьютер шефа, идет?

Кафешка и в самом деле оказалась милой. Здесь подавали блинчики со всевозможными начинками, а стоили они в два раза дешевле, чем в раскрученных сетевых ресторанчиках.

– Ну, – сказал Паратов, когда оба уселись за дальний столик у окошка с видом на скверик, – так какого черта вы полезли в компьютер главврача? Понимаете, что это подсудное дело?! Вы что, кабинет взломали?