Швед, который исчез - Пер Валё

— Это очень неприятно.

— Да.

— И что же из этого следует для вас?

— Я возвращаюсь домой. Завтра же, если удастся. Это единственное, в чем я хотел бы попросить вашей помощи.

— Это будет нелегко, но я сделаю все, что в моих силах.

— Буду вам весьма признателен. Для меня это очень важно.

— Я позвоню вам завтра утром.

— Спасибо.

— До свидания. Надеюсь, что вы, по крайней мере, хорошо провели здесь эти несколько дней.

— Да, очень хорошо. До свидания.

Потом он позвонил Слуке. Тот был на месте, в управлении полиции.

— Завтра я возвращаюсь в Швецию.

— Ага. Счастливого пути.

— Результаты нашего расследования вы получите, как только они окажутся в моем распоряжении.

— Вы тоже. Матссона мы еще не нашли.

— Вас это удивляет?

— Весьма. Скажу вам откровенно, такого дела у меня еще не было. Но мы его найдем, нам для этого не понадобится много времени.

— Кемпинги вы уже проверили?

— Сейчас я как раз над этим работаю. Время не ждет. Кстати, Фрёбе пытался совершить самоубийство.

— Чем это кончилось?

— Естественно, ему ничего не удалось. Он бросился головой на стенку. Набил себе шишку. Я разрешил перевести его в психиатрическое отделение. Врачи говорят, что у него маниакально-депрессивный психоз. Не знаю, может, стоит отправить туда вслед за ним и эту девушку.

— А Радебергер?

— Этот хорошо держится. Спросил, есть ли в тюрьме гимнастический зал. Есть.

— Я хотел попросить вас кое о чем.

— Пожалуйста.

— Мы знаем, что Матссон разговаривал в Будапеште с вечера пятницы до субботнего утра с пятью людьми.

— Два портье и два таксиста. Откуда вы взяли пятого?

— Паспортный контроль.

— Мое единственное оправдание в том, что я тридцать шесть часов не был дома. Вы хотите, чтобы его допросили?

— Окажите мне такую любезность. Пусть расскажет все, что помнит. Что Матссон говорил, как вел себя, во что был одет.

— Понятно.

— Вы сможете перевести это на немецкий или английский язык и отправить авиапочтой в Швецию?

— Телетайпом будет быстрее. Может, мы успеем еще до вашего отъезда.

— Вряд ли. Я уеду около одиннадцати.

— Наша быстрота уже вошла в поговорку. Год назад на «Непштадионе» один карманник украл сумочку у жены министра торговли. Она села в такси и поехала сюда заявить о краже. А когда приехала, получила свою сумочку у дежурного. Такая уж у нас работа. Ну, поглядим.

— Большое спасибо. До свидания.

— До свидания. Жаль, что у нас не было возможности поговорить также немножечко неформально.

Мартин Бек минуту размышлял. Потом заказал Стокгольм. Его соединили через десять минут.

— Леннарт куда-то уехал, — сказала фру Колльберг. — Как обычно, не сообщил куда. Служебная командировка, вернусь в воскресенье, веди себя хорошо. Он уехал на автомобиле. Быть замужем за полицейским — это вам не шутка.

Он позвонил Меландеру. На этот раз ему пришлось ждать всего лишь пять минут.

— Привет. Я помешал?

— Я только что лег в постель.

Меландер был знаменит тем, что обладал феноменальной памятью, спал ежедневно по десять часов и имел странную привычку оказываться в любое время дня в туалете.

— Ты тоже занимаешься делом Альфа Матссона?

— Да, конечно.

— Попытайся выяснить, что он делал в тот вечер, когда уехал. Подробно. Как вел себя, что говорил, во что был одет.

— Прямо сейчас.

— Можно завтра.

— Хорошо.

— Ну, пока.

— Пока.

Мартин Бек положил трубку. Потом взял авторучку и бумагу и пошел вниз.

Багаж Альфа Матссона по-прежнему находился в канцелярии за стойкой портье.

Мартин Бек взял пишущую машинку, открыл чемоданчик, вставил в машинку лист бумаги и напечатал:

«Пишущая машинка „Эрика“ с чемоданчиком.

Желто-коричневый чемодан из свиной кожи, с ремнем, новый».

Он открыл чемодан и положил содержимое на стол. Продолжил печатать:

«Рубашка клетчатая, серо-черная.

Рубашка летняя, коричневая.

Рубашка белая, поплиновая, свежевыстиранная. Прачечная „Метрон“, Хагагатан.

Светло-серые габардиновые брюки, выглаженные.

Три носовых платка, белые.

Четыре пары носков: коричневые, темно-синие, светло-серые, бордовые.

Две пары цветных трусов, в зеленую клетку.

Одна сетчатая майка.

Одна пара светло-коричневых замшевых мокасин».

Он мрачно смотрел на какой-то странный предмет одежды, не похожий на пиджак, потом взял его в руку и пошел к девушке в бюро регистрации. Она была очень красива, приятна и естественна. Маленькая, с прекрасной фигурой, у нее были длинные пальцы, красивые икры, высокий подъем, на ногах редкие черные волоски, под юбкой длинные бедра. Никаких колец. Он посмотрел на нее отсутствующим взглядом.

— Как это называется? — спросил он.

— Блейзер из джерси, — ответила она.

Он стоял и о чем-то размышлял. Девушка покраснела. Она перешла на другой конец стойки, одернула платье, провела по нему руками, проверяя, в порядке ли у нее бюстгальтер и пояс для чулок. Мартин Бек не понял, почему она это сделала. Он пошел обратно, уселся за пишущую машинку и напечатал:

«Темно-синий блейзер из джерси.

58 листов писчей бумаги, формат А4.

Лента для пишущей машинки.

Электрическая бритва „Ремингтон“.

„Ночной странник“ Курта Саломонссона.

Туалетные принадлежности в футляре.

Содержимое футляра:

Лосьон после бритья „Табак“.

Тюбик зубной пасты „Скуибб“, начатый.

Зубная щетка.

Вода для полоскания рта „Вадемекум“.

Коробочка с кодеином, оригинальной формы, не начатая.

Темно-синий кошелек из пластмассы.

500 долларов в двадцатидолларовых банкнотах.

600 шведских крон в банкнотах по сто крон, нового образца.

Напечатано на пишущей машинке Альфа Матссона.»

Он все упаковал, сложил список и вышел из канцелярии. Девушка за стойкой в бюро приема сконфуженно смотрела на него. Она выглядела еще красивее, чем раньше.