Передайте в Центр - Алексей Николаевич Котов

Галя кивнула. Елена Васильевна еще раз поцеловала Галю в щеку.

– Ну, пока!.. И главное, действуй по обстановке.

Галя закрыла дверь и медленно пошла в комнату. По пути она рассматривала оба паспорта… Потом вынула и развернула листок с биографией Анны Фрейд, села в кресло и погрузилась в чтение.

22.

– Ой, я не опоздала?! – Елена Васильевна как ураган ворвалась в кабинет генерала Кошкина.

Сам хозяин в это время неторопливо бродил из угла в угол, покуривая трубку.

– Куда не опоздала? – спросил Кошкин.

Елена Васильевна замерла и взглянула на капитана Решетникова. Тот сидел, уставившись на шахматную доску на столике. Решетников сделал ход и довольно иронично посмотрел на Кошкина.

– Ваш ход, Николай Александрович.

– Конь эф пять было бы лучше, – мельком взглянув на доску, быстро ответил генерал. – Мой ход – король аш восемь.

Елена Васильевна подошла к столику.

– Лена, не подсказывай! – строго сказал Кошкин.

Женщина пожала плечами.

– Я и играть-то не умею…

Елена Васильевна села в кресло рядом со столом генерала Кошкина и достала откуда-то из-за его спинки узелок с вязанием.

– Ферзь а три! – тихо подсказала она Решетникову.

– А если он возьмет коня? – спросил тот.

– Не возьмет, – сказал генерал Кошкин.

– Гроссмейстеры! – возмутился Решетников.

Решетников думал, нависнув над доской. Генерал Кошкин остановился на своем излюбленном месте – у окна. Его трубка пыхнула дымом.

– В общем, так, друзья мои, все завтра! – сказал генерал Кошкин. – Мы действуем по обстановке, но она только созревает.

– Если бы знала, я бы так не спешила, – сказала Елена Васильевна.

– Завтра, так завтра… – сказал Решетников.

– Но коня Решетникова я съем сегодня, – заключил Кошкин. – Тебе мат в четыре хода, капитан.

23.

Утром, ровно в восемь часов, Михаил Голубев пришел в кабинет генерала Кошкина. Охранник у входа не спросил у Мишки пропуск, а только улыбнулся, молча козырнул и показал глазами на широкую лестницу ведущую вверх.

«Еще хорошо, что не в подвал приглашают», – подумал Мишка.

Он поднялся по лестнице и без труда нашел нужную дверь.

– Садитесь, пожалуйста, Михаил Егорович, – Кошкин кивнул на кресло.

– Спасибо…

Мишка кусал губы и рассматривал свои, чуть подрагивающие, руки. Минуту он собирался с силами, а потом тихо сказал:

– Я, это самое… Я признаваться пришел.

– И правильно сделали, Михаил Егорович, – мягко сказал генерал Кошкин.

– Во всем признаться… – повторил Мишка. Он вскинул голову: – Сам!

– Очень хорошо, – генерал Кошкин посмотрел на часы. – Когда Джоан Джоан Макенрой получит от вас последние материалы по проекту «Елка»?

– Никогда! – звонко крикнул Михаил.

– А, по-моему, сегодня в десять. Макенрой очень ждет их, ну, и отдайте ей эти бумаги.

– Зачем? – удивился Мишка.

– Затем, что если эксперимент в институте Тиммана провалится, к вашей теории потеряют интерес.

– Но я все правильно рассчитал и сто раз проверил… – начал было Мишка и замолчал, натолкнувшись взглядом на лицо Кошкина.

Генерал улыбнулся.

– Значит, ошибки в ваших расчетах быть не может? – спросил он.

– Не может! – твердо сказал Мишка. – Впрочем, если вам нужно…

В кабинет генерала вошли Елена Васильевна, капитан Решетников появился парой секунд позже.

– Без нас начали, Николай Александрович? – весело спросила Елена Васильевна.

– Обстановка слишком быстро меняется, Лена.

– Что именно?

– Профессор Тимман собирается в отпуск.

Елена Васильевна опустилась на диван, не отрывая взгляда от генеральского лица.

– В самом деле?!..

Капитан Решетников истово перекрестился и посмотрел в угол, словно искал там иконы.

– Только бы он не передумал!

– Это вряд ли… – сказал Кошкин.

О Мишке, казалось, забыли все. Тем не менее, он вдруг почувствовал теплоту под сердцем.

«Как домой пришел, – мелькнула мысль в его голове. – Сидишь себе в углу, а родственники не обращают на тебя внимания…»

Мишка всхлипнул.

– Ну-ну, рано еще расслабляться, Михаил Егорович, – сказал генерал. – О самом главном мы с вами договорились, а с остальными деталями операции вас познакомит Елена Васильевна.

– Можно просто Лена, – поправила красивая женщина.

Мишка кивнул. У него на глазах навернулись слезы.

«Если прикажут умереть – умру!..» – решил он.

Елена Васильевна пересела ближе к Мишке.

– Очень важно, чтобы Макенрой как можно быстрее получила ваши материалы. А до обеда они должны оказаться в Германии у профессора Тиммана.

– Вы рассчитываете, что он будет спешить с экспериментальным подтверждением моей теории? – спросил Мишка.

– Еще как спешить! – подтвердила Елена Васильевна. – Например, профессор Тимман трижды разводился и все три раза перед отпуском. Он называет это «окончательным решением проблемы». Кстати, вам привет от вашей жены Галины.

Мишка поднял слезящиеся глаза.

«Зачем она это сказала именно сейчас?..» – подумал он.

Сердце Мишки забилось сильнее, а к щекам прихлынул жар.

24.

….Галя проследила их от проходной института профессора Тиммана. Двое рослых, плечистых парней о чем-то весело болтали, причем один явно подтрунивал над другим.

– Ганс, ты слишком любишь девушек, – услышала Галя обрывок фразы. – Вместо того чтобы глазеть на мониторы «наружки», ты болтаешь весь день по телефону и надеешься, что твой добрый друг Харри как всегда прикроет тебя.

Парни вошли в кафе напротив института Тиммана.

«Ребята из охраны», – догадалась Галя.

Других мыслей не было. Галя вдруг вспомнила веселое лицо Елены Васильевны.

«Галя, всегда помни, что у тебя твердая двойка по практическому шпионажу, – это она сказала там, уже в самолете. – Поэтому будь смелее. Ведь тебе нечего терять».

Галя кусала губы… Тогда она спросила: «А если я провалю задание?»

«Во-первых, не унывай, – Елена Васильевна ласково погладила ее по плечу. – Во-вторых, мы прикроем тебя…»

Галя вошла в кафе и устроилась за столиком напротив парней из охраны.

Харри заметил долгий взгляд молодой женщины, брошенный на мужественное лицо Ганса, и толкнул его локтем.

– Это твоя бывшая подружка, Ганс? – тихо спросил он.

Ганс оторвал взгляд от тарелки и безразлично взглянул на Галю.

– С чего ты взял?

– Ну, она так выразительно смотрит на тебя…

Ганс пожал плечами. Лицо девушки за соседним столиком показалось ему знакомым.

«Марта?.. – подумал он. – Или Хельга?.. Впрочем, нет. Они обе были блондинками».

Два недавних мимолетных и крошечных романа на берегу Балтики не оставили в любвеобильном сердце Ганса никакого следа. Но его другу Харри вдруг стало жалко девушку за соседним столиком. Она ела мороженное и так жадно смотрела на Ганса, словно ее сердце изнывало от любви и нежности.

– Пойду, позвоню, – сказал Ганс. – И, Харри,