Реквием блондинкам - Джеймс Хедли Чейз

– Меня? – удивился шофер. – Меня ничто не беспокоит. Я вообще ни во что не вмешиваюсь.

Я промолчал и улыбнулся Одри. В словах этого обывателя был определенный смысл. Если не вмешиваться ни во что, никогда не попадешь в такой переплет, в котором очутились мы с Одри…

В большой, прекрасно обставленной спальне между двумя широкими кроватями стоит столик с телефонным аппаратом. На одной кровати лежит Одри с сигаретой во рту. Возле меня стоит бутылка с виски и почти полный стакан. На подлокотнике кресла дожидается содовая.

– Вы хоть понимаете, что компрометируете меня? – лениво допытывается Одри.

– Я не хочу полагаться на волю случая. Поскольку я не уверен, что Старки мертв, я должен охранять вас от всяких неожиданностей.

– Я не совсем поняла, что произошло. Почему вы сказали типу, который меня сторожил, что Старки выдал его полиции? Это действительно так?

– Нет, это не так. Но дело в том, что обстановка была чрезвычайно сложной. Слишком много людей ставят нам палки в колеса, и я решил, что стоит несколько подсократить количество этих людей…

Я взглянул на Одри и внезапно подумал, что она чертовски мила.

– …Вот потому-то я и внушил Джеффу, что он нужен Старки в качестве козла отпущения. Я хорошо знаю людей подобного сорта. Они не признают здравого смысла, а поступают вопреки ему. Что должен был делать Джефф после подобного разговора? Естественно, выслеживать Старки, чтобы рассчитаться за предательство. Вероятно, он решил высмотреть Старки в окно и подстрелить его. А может, просто караулил на улице… Скорее всего, так и было. Я сознательно пустил Старки вперед, чтобы случайно не схлопотать пулю. Сейчас мне очень хочется знать – прикончил Джефф Старки или для последнего дело кончилось испугом. Надеюсь все же, что Старки на небесах…

– Вы хотите сказать, что сознательно послали Старки на смерть? Вы знали, что Джефф поджидает его там?!.

– Не знал, но предполагал.

– Как вы могли пойти на это?

– Видите ли, – терпеливо начал я, – эта работа не для женщин. Здесь не должно быть места чувствам. Старки не простил бы нашей игры. Его необходимо было устранить, и если Джеффу это удалось, он сделал полезное дело.

Я допил виски и налил еще.

– Скоро должен позвонить Латимер и проинформировать о текущих событиях.

Одри поднялась с кровати и пересела в кресло.

– Вся эта затея кажется мне ужасной. Это совершенно не в моем вкусе.

– Если бы вам удалось познакомиться с методами убеждения «а ля Джефф Гордон», то комбинация, которую вы называете ужасной, уже не показалась бы вам таковой. Поверьте моему опыту – с людьми подобного сорта надо обращаться так, как они того заслуживают.

Она упрямо покачала головой, но ничего не сказала.

– Как только Латимер подтвердит, что Старки устранен, – спокойно продолжал я, – моя персона избавит вас от своего присутствия…

– Вы, наверное, считаете меня неблагодарной? – спросила она, глядя исподлобья. – Но это не так! Я не представляю, что было бы со мной, не появись вы вовремя!..

– Не будем об этом. Скажите лучше, что вы сделали с фотографией Диксона?

Она посмотрела на меня и отвернулась.

– Я… я пыталась вытащить пластинку, но она выскользнула из рук и разбилась.

Я подскочил.

– Что? Вы… разбили пластинку?

– Да. И поэтому я так испугалась. Я ведь не смогла бы отдать ее Старки, если бы дело зашло чересчур далеко. А он обещал мне кое-какие неприятности. Он не поверил бы, начни я рассказывать о разбитой пластинке…

Мне стало душно, и я распустил узел галстука. Моя правая нога выбивала дробь по полу.

– Вот теперь нам по-настоящему надо молить Бога, чтобы Старки был мертв. Если он жив, мы с вами влипли по уши. Знаете, дорогая мисс, чего мне сейчас хочется? Не пытайтесь угадать… Мне хочется как следует отшлепать вас. Если вы выкинете еще что-то в этом роде, придется так и поступить.

– Не придется, – сказала она. – Больше я не вмешиваюсь в ваши дела.

– Хотелось бы верить. Сказать, что вы все безнадежно испортили – значит ничего не сказать…

Она резко повернулась ко мне.

– А вы, мистер Понсер? Так ли уж много вы сделали? И не стройте из себя сверхчеловека!

Я миролюбиво кивнул головой.

– Вы убедитесь в моих сверхчеловеческих возможностях, едва только я перейду к завершающим действиям. Сразу же, как только Латимер сообщит последние новости, я перехожу в атаку. Вы будете удивлены, как быстро все станет на свои места.

– Бросьте хвастать, – остановила меня Одри. – Поищите-ка лучше, нет ли здесь чего поесть.

– Вряд ли здесь есть что-то съестное, но ведь можно позвонить в ресторан…

Связавшись с администратором, я заказал ужин на двоих в номер. В тот момент, когда я клал трубку, в дверь забарабанили.

– Кто там?

– Это я, – услышал я голос Рэгга, – откройте скорее.

Я открыл дверь и впустил его. Вид у Рэгга был какой-то измученный, но глаза блестели от возбуждения.

– Что произошло? – спросил я, глядя на него с любопытством.

Он саркастически усмехнулся.

– О! Хорошенькую же шутку вы со мной сыграли!

– Какую шутку? – встревожился я. – Выпейте-ка лучше. Я вижу, что это необходимо вам в первую очередь.

Он схватил стакан и мигом опорожнил его.

– Я же говорил вам, что похищение Эдны – грязная история…

– Что-что? – перебил я его. – Уж не хотите ли вы сказать, что отпустили ее?

Он провел рукой по волосам.

– В том-то и дело! Она мчалась словно на пожар. Я такого никогда раньше не видел и предпочел бы иметь дело с разъяренной тигрицей, нежели с этой девицей…

– Что вы несете?.. Я ничего не понял! Почему она сбежала?

Филдс повернулся к Одри, как бы приглашая ее в свидетели.

– Послушайте, вам ведь, наверное, известно, что сделал этот тип? – Рэгг кивнул в мою сторону. – Он проник ночью в дом одного политического деятеля нашего города, нокаутировал его подружку, унес полуголую из дома и передал мне. А я, дурак номер один, привез эту девицу в отель, уложил на кровать и сидел рядом, как сторожевой пес. Сидел, сидел и наконец дождался звонка: «Все в порядке, не выпускайте ее». Я пытался с ней поговорить, но проще найти общий язык с дикарем. Я понял, что если не развяжу ее сам, мне не уйти живым. Тогда я поручил эту операцию служащему отеля. Но предупредил его, чтобы он приступил к освобождению не раньше, чем через пятнадцать минут после моего ухода. И после всего этого вы еще спрашиваете меня, в чем дело?

Одри не смогла удержаться от улыбки.