Игра в пятнашки - Рекс Стаут

– Не спеши, приятель, – сказал я. – Не хочется разбивать о тебя костяшки пальцев, но, боюсь, тебе пора вздремнуть. Сядь и сиди, а не то будет плохо. – Продолжая держать буяна в поле зрения, я спросил у Вульфа: – Хотите, чтобы он повторил урок?

– Не сейчас. Потом посмотрим. Продолжайте, мисс Дьюди.

Та подождала, пока Фомос не вернется на место, и заговорила снова:

– Мой визит к Маргарет Фомос и разговор с ней не имели иной цели, кроме указанной. Я рассуждала о мотиве. Мне продолжать?

– Выскажите все, что сочтете нужным.

– Боюсь, это может создать неправильное впечатление, но я все же попытаюсь. Я вовсе не желаю бросить тень на кого-то из моих деловых партнеров, но факты есть факты. Хотя Присцилла и не питала лично ко мне теплых чувств, она доверяла моему интеллекту и опыту. Кроме того, она считала, что женщины должны занимать больше руководящих постов во всех областях. Вдобавок, когда около восемнадцати месяцев назад она решила проявить интерес к делам «Софтдауна» и во всем разобраться, ее возмутило, что мужчины – особенно четверо присутствующих здесь – при всем видимом подобострастии не скрывают…

Двое из упомянутых зашумели. Она умолкла. Вульф метнул суровый взгляд в сторону роптавших, заткнув им рты.

– …Не скрывают сомнений относительно ее способности постичь все тайны производства и продажи полотенец. Если я и разделяла сомнения коллег, то мне хватало сообразительности их не выказывать, и Присцилла была за это признательна. Она все чаще и чаще обращалась ко мне, и только ко мне, за советом. В результате у меня появились все основания ожидать, что ее вступление в права собственности и приход к власти сулят мне крупные выгоды. А вот чего ожидали эти четверо мужчин, они расскажут вам сами.

Она скривила рот, что-то обдумывая.

– Я могла бы добавить еще вот что. В тысяча девятьсот сорок первом, когда мистер Идз был жив, а я занимала пост помощника президента, мое жалованье составляло сорок тысяч долларов. В прошлом, тысяча девятьсот пятьдесят первом году, при мистере Хелмаре, заправляющем всем на правах попечителя собственности, оно не превышало восемнадцати тысяч. Присцилла обещала, что для начала положит мне как президенту жалованье в пятьдесят тысяч. Мистер Брукер сейчас получает шестьдесят пять.

Вульф хмыкнул, немного брюзгливо, как мне показалось. Вероятно, босса покоробило, что простой фабрикант полотенец огребает в полтора раза больше его. Потом он спросил:

– Эти джентльмены знали, что мисс Идз собирается поставить вас во главе фирмы?

– Я предпочла бы оставить ответ за ними. Если только… Позволено мне будет вмешаться, если они станут все отрицать?

– Да. Продолжайте, мисс Дьюди.

– Так… Что касается возможности совершить преступление… Насколько я понимаю, согласно основной версии, оба убийства совершены одним лицом, причем Маргарет Фомос погибла после половины одиннадцатого, а Присцилла – до двух часов. В течение этих трех с половиной часов…

– С вашего позволения, – вмешался Вульф, – на это мы не будем тратить время.

– Нет? – Брови ее удивленно взлетели.

– Нет. Если у кого-то из вас имеется неопровержимое алиби и оно было проверено полицией, он может позволить себе послать меня к черту и, несомненно, так и поступит. Вместе с тем наличие алиби ни в чем меня не убедит. Вспомните, как действовал убийца. Миссис Фомос подстерегли на улице ночью, заволокли или затолкали в вестибюль, задушили и похитили ее сумочку, в которой лежали ключи. Один из них позволил убийце проникнуть в квартиру мисс Идз, дождаться прихода хозяйки, ударить ее и задушить. Глядя на вас, мисс Дьюди, я нахожу крайне сомнительным, чтобы вы могли сами проделать все это, однако вполне допускаю, что вы организовали оба убийства. Сколько бы вам пришлось за них заплатить? Десять тысяч? Двадцать? Нет, я оставлю ваше алиби или же отсутствие такового полиции. – Он хмуро на нее посмотрел. – Как видите, мы крайне ограничены. Выявить мотив особого труда не составляет – он сам о себе трубит. Орудие преступления тоже известно – кусок веревки длиной два фута. И алиби нам ничего не дает, поскольку убийства могли быть заказными. Когда ставки в игре так высоки, вполне можно задумать и оплатить убийство. Так что же мне, брать вас измором или расставлять ловушки? Мне только и остается, что побуждать вас высказаться – вдруг что-то всплывет? Как у мистера Хелмара и мистера Брукера складываются отношения с мисс О’Нил?

Вопрос этот вызвал некоторое волнение. Брукер, до того сидевший в несколько расслабленной позе, резко выпрямился. Питкин издал что-то вроде смешка, однако тут же осекся. Хелмар открыл было рот, но потом закрыл и стиснул зубы.

Мисс Дьюди и бровью не повела.

– Я вправду не знаю, – отозвалась она. – Конечно же, это сыграло свою роль… По крайней мере, в какой-то момент.

– Вы сказали в присутствии мистера Гудвина, что, встань у руля мисс Идз, мисс О’Нил тут же потеряла бы работу.

– Я так сказала? Что ж, теперь не потеряет.

– Еще вы сказали, что она стравливала мистера Хелмара и мистера Брукера. Есть тут какая-то связь с убийством мисс Идз?

– Никакой, насколько я знаю.

– Нет, так не пойдет, – решительно отреагировал Вульф. – Мистер Гудвин объявил всем вам, что прибыл для расследования убийства, и вы добровольно выложили эту информацию. Вы слишком умны, чтобы нести бессмысленную чушь. Так есть связь?

Она натянуто улыбнулась:

– Боже, меня загнали в угол? Неужто вы полагаете, будто в некоем темном закутке моего разума возникла мысль, что один из этих мужчин, не способных, по моему убеждению, на убийство ради наживы, в слепой страсти к этому созданию мог… почем знать? И в тот день я выболтала это мистеру Гудвину? Неужели это на меня похоже?

– Не мне об этом судить. – Вульф оставил тему. – Когда и где вы виделись в последний раз с мисс Идз?

– Ровно неделю назад. Днем в прошлый четверг, в конторе.

– В какой конторе?

– В конторе «Софтдауна» на Коллинз-стрит, сто девяносто два.

– Как проходила эта встреча? О чем вы говорили? Расскажите.

Виола Дьюди замялась. Она открыла было рот, но тут же закрыла его и опять помедлила. Наконец заговорила:

– Вот здесь-то мы и поступили как идиоты… Эти четверо мужчин и я. Во вторник мы как раз обсуждали… Ваш человек, мистер Гудвин, за этим нас и застал. Мы договаривались, что́ будем рассказывать о случившемся в четверг. Знали, что это неизбежно всплывет в ходе расследования, и выработали свою версию. То был единственный раз в моей жизни, когда я вела себя как полная дура. И мисс О’Нил присутствовала потому, что имела отношение к событиям четверга. А поскольку она тупа как пробка, дельному полицейскому хватило десяти минут, чтобы ее запутать. В конце концов, естественно, он узнал о событиях четверга все до последней мелочи. Так что я вполне могу рассказать об этом. Вам нужен полный отчет?